Лорнет герцогини де Рошфор

Ну да, поношенные джинсы, пыльные кроссовки, старая клетчатая рубашка, исцарапанные руки… ужас что такое!

Тут изображение в зеркале заколебалось, как вода в озере под ветром, на мгновение расплылось…

И я снова увидела свое отражение – но как же оно удивительно изменилось!

Теперь я выглядела красивой ухоженной дамой. Лицо мое было тщательно напудрено, над верхней губой виднелась мушка, волосы прикрывал изящный пудреный паричок.

Одежда была под стать внешности – розовое платье, вышитое серебром.

Кажется, я ничуть не удивилась такой метаморфозе, как будто такое случалось со мной каждый день…

А в следующее мгновение мне стало не до нее.

Сзади скрипнула дверь, и я увидела в зеркале приближающегося человека…

Я ахнула и вскочила.

Повернувшись к вошедшему, я воскликнула жалобно и возмущенно:

– Папа! Папа! Почему ты не приходил раньше? Ты же знал, как мне не хватало тебя! Ты знал, как я по тебе скучала! Почему, почему?

Голос был не мой, так говорила бы маленькая девочка. Наверно, так говорила когда-то я сама.

Но я не помню, я вообще плохо помню отца. Как будто воспоминания мои подернуты дымкой, все такое неясное, расплывчатое, туманное. А если не помнишь человека, то как можно по нему скучать? Тем не менее я скучала, но поняла это только сейчас, когда увидела отца.

– Я и сам скучал по тебе, Лисенок! – проговорил отец печальным мягким голосом. – Нас очень редко отсюда отпускают… если бы я мог, я пришел бы гораздо раньше…

– Ну прости, прости! – проговорила я и протянула к нему руки… – Я понимаю, ты не мог…

Но он попятился, и тут же откуда-то сверху донесся строгий начальственный голос:

– Не прикасаться! Иначе свидание будет прервано!

– Видишь, Лисенок, как здесь строго… – грустно проговорил отец.

 – Что ж… я увидел тебя – и это для меня очень много значит. Но я пришел не только для этого. Я должен рассказать тебе кое-что важное… очень важное…

– Важное? – переспросила я, как эхо. – Я увидела тебя. Что может быть важнее?

– Может.

Я должен рассказать, что со мной… с нами случилось двадцать лет назад.

Он сел в одно из кресел, показал мне на другое.

– Твоя мать… – начал он медленно, раздумчиво. – Может быть, я не смог сделать ее счастливой.

Он мгновение помолчал, потом махнул рукой:

– Впрочем, я не об этом. Все началось примерно на этом месте. Я тогда работал водителем. Дело в том, что в девяностые годы я потерял прежнюю работу, и мне пришлось… впрочем, не буду отвлекаться.