Ловец

Тогда под натиском откатной волны сметет едва ли не половину дамб в империи.

К слову, эксперимент бы мог пройти вполне тихо: рухнул бы, собственно, особняк ученого, погребя его под завалами, или же наоборот, все выкладки подтвердились бы, к вящей радости экспериментатора. Но вот незадача, увлеченный магическими изысканиями, творец упустил самую малость. Взял в качестве подопытной мышки не девчонку из трущоб, а собственную лаборантку. Девица заглядывала ему в рот и боготворила. Но имелся у нее малюсенький недостаток — она была дочерью начальника департамента полиции столичного округа.

На эту ерундовую деталь ученый в азарте эксперимента не обратил внимания. А вот папочка, обеспокоенный судьбой дочурки, поднял на уши всю столицу и вытащил полумертвое дитя из подвалов.

Судебный процесс проходил при закрытых дверях, да и ушлые репортеры не пронюхали об этой истории. А вот кто-то, спустя почти век, раскопал. Кому мог понадобиться этот свихнувшийся на своих научных трактатах дух?

«Надо бы взглянуть на барьер, из которого вырвался наш беглец», — про себя решил Тэд.

То, что придется прогуляться по лабиринту, чтобы сократить расстояние, ловец принял, как данность, но это не мешало ему неприязненно поморщиться. А потом мысли перескочили на пигалицу.

Вместе с делом сумасшедшего ученого он стребовал с начальника и заявление. Некая Шенни Брайен действительно нигде прямым текстом не упоминала, что Теодор Ронг ее изнасиловал, но по прочтении самая очевидная мысль была, что ловец ее все же лишил чести.

— Шен-ни, Ш-е-н-н-и, — Тэд попробовал ее имя на слух, звуки прокатились по небу, дразня язык, маня прикрыть глаза.

Он не поддался соблазну, насильно выдергивая себя из воспоминаний утра. Мягких, манящих губ, теплого дыхания, ее запаха и ощущения бархата нежной кожи.

«Якорь, — с какой — то отчаянной злостью подумал Тэд. — Якорь всегда цепляет. Тело, душу или разум. Бьет по самой уязвимой из эмоций. Так, значит, вот ты какой, мой якорь, Шенни Брайен».

Ловец был зол на своего мессира и благодарен ему одновременно: мудрый начальник сумел увидеть в Тэде то, что тот сам не замечал.

Мальчишку, выросшего на окраине чернорудного квартала, не зацепить любовью, ибо он ее не знал. Не удержать ненавистью, поскольку Тэд ею перегорел. Но чувством уязвленного мужского самолюбия — удалось.

Вот только почему его преследует навязчивое желание уложить эту малышку на обе лопатки, как будто вокруг других нет? Этим вопросом ловец задавался уже не первый раз.