Он лизнул тыльную сторону ладони, поднес сначала к ноздрям, а потом ко рту Маккарти. Ничего.
– Он мертв, Бив, – сказал Джоунси, отступая.
– Черта с два! – возмущенно, почти оскорбленно ответил Бив, словно своей смертью Маккарти попрал все законы гостеприимства, и несмотря на весь ужас ситуации, Джоунси едва не улыбнулся, столько абсурдной обиды звучало в тоне Бива. – Он только сейчас выдал на-гора новую порцию, я сам слышал.
– Мне кажется, это не…
Бив ринулся вперед, больно притиснув пострадавшее бедро Джоунси к раковине.
– Кончай, парень! – прошипел он и, вцепившись в круглое веснушчатое вялое плечо Маккарти, стал ожесточенно трясти. – Вставай, слышишь? Ну же, слезай с толчка!
Маккарти медленно накренился вперед, и Джоунси вдруг показалось, что Бивер все-таки прав, что малый все еще жив, жив и пытается встать. Но тут Маккарти повалился с трона в ванну, зацепив головой синее прозрачное облако занавески. Оранжевая кепка свалилась. Череп с костяным треском ударился о фарфор, и Джоунси с Бивом, цепляясь друг за друга, завопили от ужаса, внезапно сгустившегося в этой приветливой, выложенной голубым кафелем комнатке.
Задница Маккарти походила на скособоченную луну с гигантским кровавым кратером в центре, местом неистового извержения. Все это Джоунси увидел мельком, прежде чем Маккарти окончательно исчез в ванне, и занавеска, взлетев в последний раз, опустилась, как театральный занавес в трагическом финале. Но и в эту долю секунды Джоунси показалось, что дыра была не меньше фута в диаметре.
Может ли такое быть? ФУТ? Конечно, нет!
В унитазе что-то плеснулось снова, достаточно сильно, чтобы разбрызгать капли кровавой воды на голубое сиденье. Бивер хотел было нагнуться, посмотреть поближе, но Джоунси, сам не понимая почему, захлопнул крышку.
– Нет, – бросил он.
– Нет?
Бивер попытался вытащить из нагрудного кармана зубочистку, захватил сразу с полдюжины и уронил на пол. Зубочистки, как бирюльки, раскатились по полу. Бив растерянно посмотрел на них и поднял глаза на Джоунси.
В них стояли слезы.
– Как Даддитс, старик, – сказал он.
– О чем это ты, во имя Господа?
– Неужели не помнишь? Он тоже был почти голый. Те твари стащили с него все, до трусов. Но мы спасли его."
"В подтверждение Бивер энергично закивал, словно Джоунси, в самых потаенных и недоверчивых уголках души, глумится над этим утверждением.
Но Джоунси и не думал глумиться, хотя Маккарти ни в малейшей степени не походил на Даддитса.
