"
"И в голове прокатилось издевательское эхо: …генеральском ранге… смердели трупы…
– Даддитс! – крикнул он в сереющую сырую пустоту. Ленивые хлопья кружились, как перья из порванной подушки. Какая-то мысль пробивалась наружу, но уж слишком она была огромна. Необъятна.
– Даддитс!!! – воскликнул он театральным голосом эггмена. И одну вещь ему разрешили понять: роскошь самоубийства отныне недоступна. И это было ужаснее всего, потому что безумные мысли – по именам я знаю тех, кто Кеннеди убирал – разрывали мозг. Он снова всхлипнул: сбитый с толку, испуганный, затерянный в лесу.
Все друзья, кроме Джоунси, мертвы. А Джоунси в больнице. Кинозвезда в больнице с мистером Греем.
– Что это значит? – простонал Генри, прижимая ладони к вискам (голова, казалось, распухает на глазах, раздувается, как гигантский арбуз), и старые ржавые палки беспомощно трепыхались на петлях, словно сломанные лопасти пропеллера. – О Господи, что все это ЗНАЧИТ?!
Только песня донеслась в ответ: Рад знакомству, господа, и надеюсь, мое имя вам известно…
Только снег, красный от крови животных, валявшихся повсюду – Дахау оленей и енотов, хорьков и кроликов, медведей и сурков, и…
Генри взвыл, сжал голову так громко и отчаянно, что, кажется, на миг потерял сознание.
Но дурнота прошла и рассудок вроде бы прояснился. Остался лишь невероятно яркий образ Даддитса, каким он был, когда они впервые встретились, Даддитса не в ледяном блеске блицкрига, как в песне «Стоунз», а в неярком теплом свете облачного октябрьского дня. Даддитса, глядевшего на них раскосыми, китайскими глазами, в которых, как ни странно, светилась некая мудрость.
«Даддитс был нашим звездным часом», – сказал он Питу.
– Соку? – вслух спросил Генри. – Какую соку?
Да, соку. Переверни ее, надень правильно, надень соку.
Слабо улыбаясь (хотя щеки все еще были мокры от слез, начинавших замерзать мутными каплями), Генри снова повернул к смятому снежному следу, оставленному снегоходом.
10
Десять минут спустя он набрел на останки перевернутого «скаута» и неожиданно осознал, что все-таки ужасно голоден и что в машине должна остаться еда.
Он увидел следы, ведущие к машине и от нее. Не понадобился никакой Натти Бампо, чтобы сообразить: Пит бросил женщину и вернулся к «скауту». И не нужно было никакого Эркюля Пуаро, чтобы понять: еда, купленная в магазине, по крайней мере большая ее часть, все еще здесь. Генри знал, за чем приходил Пит.
Он объехал машину по следам Пита и, уже отстегивая крепления, вдруг застыл.
