– Ему нужен Даддитс, Джоунси? Поэтому…
Генри снова слушает.
– Водонапорная башня? Почему? Джоунси! Джоунси!
Подержав пистолет еще немного, Генри посмотрел на него, словно не понимая, что это такое, и медленно положил на место. Улыбки как не бывало.
– Повесил трубку. Наверное, тот, другой, вернулся. Он зовет его «мистер Грей».
– Твой приятель жив, а ты, кажется, не слишком счастлив.
Мысли Генри действительно были не очень радостными, но говорить об этом не требовалось. Сначала он был в восторге – и как не быть, когда кто-то, кого ты любишь, болтает с тобой по старому «глоку»? – но теперь, похоже, расстроился.
Почему?
– Он… они к югу от Дерри. Остановились поесть в «Дайзерте», придорожной забегаловке для водителей, только Джоунси зовет ее «Пердайзерт», как в детстве. Не думал, что он ее помнит. Похоже, он сильно боится.
– За себя? За нас?
Генри безрадостно поглядел на Оуэна."
"– Говорит, опасается, что мистер Грей хочет убить патрульного и забрать машину. Думаю, дело в этом. Дьявол! – Генри ударил кулаком по ноге.
– Но он жив.
– Да, – ответил Генри без всякого энтузиазма. – Иммунитет против грибка. Даддитс… ты понял теперь насчет Даддитса?
Нет. Сомневаюсь, что и ты до конца понял, Генри… но может, кое-что прояснилось.
Генри снова перешел на мысленное общение, так было легче.
Даддитс изменил нас, общение с ним изменило нас. Когда Джоунси сбила та машина в Кембридже, он снова изменился. Электроэнцефалограммы людей, переживших клиническую смерть, часто претерпевают невероятные метаморфозы, в прошлом году я читал статью в «Ланцете» на эту тему.
Для Джоунси это, вероятно, означает, что мистер Грей, даже захватив его, тем не менее не может заразить грибком или полностью завладеть сознанием. Его нельзя поглотить, по крайней мере пока.
– Поглотить?
Растворить в другом организме. Короче говоря, сожрать. – И он добавил вслух: – Ты не можешь вытащить машину из этого заноса?
– Вероятно, могу.
– Этого я и боялся, – мрачно бросил Генри.
Оуэн повернул к нему освещенное зеленоватым светом приборной доски лицо.
– Какого хрена с тобой творится?
О Господи, неужели не понимаешь? Сколько раз тебе объяснять? И какими словами? Он все еще существует там! Джоунси. Он ЕСТЬ!
В третий или четвертый раз с начала пути Оуэну пришлось перескочить через пропасть между эмоциями сердца и холодным рациональным знанием мозга.
– Понятно, – начал он и запнулся. – Он жив. Жив и мыслит. Даже звонит. – Он снова запнулся.
