– Да плевать вам на это! – взорвался Перли с такой злобой, что Фредди даже подпрыгнул. – Вам бы только Андерхилла сцапать, а остальное хоть провались! – И помолчав, скорбно добавил: – Вы в самом деле тронулись, босс.
– Оуэн! – прочирикал Курц, как канарейка. – Едва не забыл! Где он, парни?
– Впереди, – угрюмо ответил Кембри. – Застрял на хрен в сугробе.
– Потрясающе! – завопил Курц. – Мы у цели!
– Не раскатывайте губу, босс. Он сейчас выберется. И «хаммер» у него такой же, как у нас. Если знаешь, что делаешь, и умеешь держать в руках руль, можно провести эту штуку прямо через ад.
А он, похоже, умеет.
– Жаль. У нас есть шансы?
– Не слишком много, – сказал Перли, снова заерзал, поморщился и издал неприличный звук.
– Ма-а-ать, – тихо простонал Фредди.
– Дай микрофон, Фредди. Общий канал. Наш друг, Оуэн, обожает общий канал.
Фредди, не оборачиваясь, протянул микрофон, поколдовал с передатчиком, прикрепленным к приборной доске, и сказал:
– Теперь можно, босс.
Курц нажал кнопку на боку микрофона:
– Оуэн? Ты здесь, дружище?
Молчание, хаос атмосферных помех и монотонный вой ветра.
Курц уже собрался еще раз нажать кнопку «передача» и попытаться снова, когда раздался голос Оуэна, спокойный, отчетливый, на фоне умеренных помех, но не искаженный.
– Здесь.
– Приятно слышать тебя, дружище! Так волнительно! Думаю, ты опережаешь нас на пятьдесят миль. Мы только что прошли поворот № 39, так что я почти не ошибся, верно? – На самом деле они миновали поворот № 36, и расстояние между ними было куда меньше.
Вероятно, вполовину.
Тишина.
– Глуши мотор, дружище, – посоветовал Курц наидобрейшим, наирассудительнейшим голосом. – Еще не слишком поздно спасти кое-что и выпутаться из этого дерьма. Нашим карьерам конец, можешь не сомневаться, дохлые куры в отравленном колодце, но если у тебя есть цель, позволь мне помочь. Я уже немолод, сынок, и хочу, чтобы мы с честью…
– Не гони фуфло, Курц, – выдали все шесть динамиков «хамви», до того громко и ясно, что Кембри в самом деле имел наглость рассмеяться.
Курц полоснул его убийственным взглядом. В обычных обстоятельствах этого было бы достаточно, чтобы черная кожа Кембри посерела от ужаса, но это в других обстоятельствах, другие обстоятельства сняты с повестки, и Курц ощутил совершенно нехарактерный укол страха. Одно дело – понимать умом, что все пошло шиворот-навыворот, и совсем другое, когда правда оседает в твоих внутренностях тяжелым свинцовым слитком.
– Оуэн… приятель…
– Слушай меня, Курц.
