"
"– И лимонные тампоны… смазывайте только губы, десны в последнее время кровоточат, и лимонный сок щиплет. Вата в нос, если пойдет кровь. Да, и катетер. Видите, на плече?
Генри кивнул. Пластиковая трубка, торчащая из марлевой повязки. При виде нее Генри мгновенно испытал дежа-вю.
– Прикрывайте его, когда выходите на улицу… Доктор Бриско посмеивается надо мной, но я уверена, что холод проникает внутрь… достаточно шарфа… даже носового платка…
Она снова плакала, безуспешно стараясь сдержать всхлипы.
– Роберта… – начал Генри, тоже поглядывая на часы.
– Я позабочусь о нем, – сказал Оуэн. – Я ухаживал за па до самой смерти. И знаю насчет преднизона и перкосена все.
Все – и больше: сильнодействующие стероиды, мощные болеутоляющие. А в конце – марихуана, метадон и, наконец, чистый морфий, куда круче любого героина. Морфий – самое надежное орудие смерти.
Она немедленно коснулась его сознания: странное, щекочущее ощущение, совсем как когда ступаешь босыми пятками по пушистому ковру.
Даже чуть приятно. Она пыталась понять, правду ли он сказал об отце: скромный подарок от ее необыкновенного сына. Оуэн понял, что она так давно пользовалась им, что теперь даже не понимала, что именно делает… совсем как друг Генри Бивер, вечно жующий зубочистки. Конечно, до Генри ей было далеко, но все же и она кое-что умела, и Оуэн ничему в жизни так не радовался, как тому, что сейчас не солгал.
– Не лейкоз, – сказала она.
– Рак легких. Миссис Кэвелл, нам в самом деле надо…
– Мне нужно дать ему еще кое-что.
– Роберта, мы не можем… – начал Генри.
– Я мигом, мигом! – Она бросилась на кухню.
Оуэн вскинул голову. Вид у него был испуганный.
– Курц и Фредди с Перлмуттером… Генри, я не могу сказать, где они! Я их потерял!
Генри открыл пакет с лекарствами, заглянул внутрь. И пораженно застыл, словно загипнотизированный видом того, что лежало на коробке с глицерино-лимонными тампонами. Он ответил Оуэну, но голос, казалось, доносился с дальнего конца некоей никем не открытой долины, о существовании которой Генри не подозревал.
Теперь он знал, что такая долина есть. И была. Не один год. Нельзя, невозможно утверждать, будто Генри в голову не приходила мысль о чем-то подобном, но почему, во имя Господа, он все это время был настолько ленив и нелюбопытен?!
– Они только что прошли поворот № 29, – сказал Генри. – В двадцати милях от нас. А может, и ближе.
