– Гончаров, отвали! – фыркаю в ответ, не желая себе портить настроение всякой ерундой типа намеков парня насчет полуголых мужчин в плавках.
На кой, спрашивается, они мне сдались? И чего Захар ко мне вообще с ними прицепился? Я прилетела сюда отдохнуть – в гордом одиночестве, с книжкой в руках и хорошим настроением, и уж никак не планирую новые знакомства, еще и с иностранцами.
Соседнее бунгало справа занимают немцы – пожилая семейная пара, которые поздоровались с утра (это я еще поняла) и, походу, пожелали мне приятного аппетита за ужином (надеюсь, что именно это они и сказали, потому что я нихрена не поняла).
А вот слева – наоборот, молодожены из Италии, но тоже парой. Шума от них много, конечно, но они такие милые. Веселятся, радуются и зажигают на полную катушку, не стесняясь проявлять свои чувства прилюдно. Аж завидно становится – где-то там, в глубине души.
И сразу же в голове всплывает образ Ромы. Особенно в те моменты, когда он нежно шепчет на ушко:
«Карина, я тебя хочу!»
Вот же черт, снова эти мысли о несносном Валевском! Как же он мне надоел! Даже на отдыхе меня преследует, пусть не лично, но в голове так уж точно засел, не сдвинешь и танком.
А самое главное – я безумно скучаю по нему, что аж зубы сводит судорогой, а руки сами тянутся набрать заветный номер.
Так, хватит себя терзать! Никаких павлинов в ближайшие десять дней! Лишь пальмы, море и положительные эмоции!
– Они точно живут рядом? – слышу негромкий, а главное удивленный голос Захара, и тут же тихий ответ птички:
– Вроде да.
– Вы о чем? – перебиваю я загадочный диалог четы Гончаровых, не понимая ни слова из их небольшой перепалки, однако Настя сразу же оживляется на глазах.
– Ты бы сходила на пляж, – делает паузу. – Прогулялась, а то сидишь в своем номере, как будто тебя гвоздями прибили к кровати.
– Да вот как раз собираюсь, а ты меня отвлекаешь, – пока разговариваю по телефону, выхожу на террасу, закрываю дверь и направляюсь к береговой линии.
Именно так, как советует моя лучшая подруга.
– Удачной прогулки! – ее голос бодр, и даже какая-то нотка ехидства проскальзывает, что на нее совсем не похоже.
Очень странно, если честно. Даже удивительно слышать ехидство в голосе лучшей подруги, но я тут же списываю вдруг нахлынувшее волнение на усталость и перенапряжение – перелет был длительным, и процесс акклиматизации еще не закончился, поэтому быстренько прощаюсь с птичкой и направляюсь к кромке воды.
