– Ну же, смелее, – произнес Рома доверительным тоном, словно подбадривая, а его взгляд изменился. В нём вдруг появились искры веселья, а я немного опешила, теряя на ходу свою недавнюю смелость.
Что-то не срастается – вряд ли он…
– Ты все знаешь, – пришла я к вполне логическому заключению, на что Валевский лишь растянулся в улыбке на все свои тридцать два зуба. – Ну, птичка, балаболка.
– Перед обаянием Захара еще никто не устоял, – Рома взялся снова ехидничать, на что я в ответ немного вспылила.
Резко вскочила с кровати, на пару секунд забыв, что я без одежды, а когда осознала, у меня непроизвольно вырвалось только единственное слово:
– Ой!
Попыталась прикрыть хотя бы грудь руками, однако в ответ услышала лишь приглушённый смех парня.
– Голубева, ты неисправима, – мой спутник прикрыл глаза, пока я доставала из шкафа нижнее белье и в скором темпе натягивала его на своё разгоряченное тело.
Не то чтобы я стеснялась Рому, просто немного непривычно, когда он глазами поедал мою наготу. Так мы точно ни до чего не договоримся – придется снова искать силы на бурное проявление своей страсти.
– И ничего смешного, – проворчала обиженно, остановившись у изножья кровати, наблюдая, как парень растянулся посередине, закинув одну руку за голову.
– Ты так и не ответила на мой вопрос, – Рома продолжал настаивать, видимо, тоже решив немного повременить со страстью.
Ладно, мой ненаглядный ловелас, будь по-твоему. Набрала полные легкие воздуха и на одном дыхании выпалила:
– Я хочу удочерить Анечку.
Помнишь, девочка из детдома, которая постоянно крутилась возле меня? Так вот, – я произносила слова как скороговорку, боясь упустить главное. – Я не замужем, поэтому в удочерении малышки мне отказывают. У меня сердце кровью обливается, когда я каждый раз приезжаю в детдом, а после вою от бессилия. Я ни к чему не принуждаю, Рома, просто хочу, чтобы ты знал о моих планах.
– Во всей этой ситуации меня ранит лишь твое недоверие, Карина, – Валевский осуждающе посмотрел прямо мне в глаза. – Ведь договаривались, что всегда будем друг с другом откровенными.
– Я немного растерялась, – попыталась оправдаться, правда, натолкнулась лишь на очередную кривую улыбку. – И перенервничала. Ты только представь моё тогдашнее состояние, – тяжело вздохнула, мысленно вспоминая разочарование и обиду тем злополучным вечером. – Твои родители восхищались Ирочкой, восторженно говорили о предстоящей свадьбе, какая вы красивая пара. А тут я с желанием удочерить чужого ребенка.
