– Мозг иногда вынесет так, что не знаешь, куда бежать. Но я не жалуюсь, Ромыч, – он делает паузу. – Мне это даже нравится. Особенно когда она улыбается при моей капитуляции. И я, честно говоря, не представляю никого другого рядом с собой, кроме Насти.
Вот и я уже не могу думать ни о ком другом, но и Карину представить рядом с собой сложно. Практически нереально. Да это бред самый натуральный!
Хотя, если вспомнить, как я засыпал рядом с ней – свои ощущения, желания, а потом утро, наш поцелуй, то…
Глава 22
POV Карина
«Я позвоню» – всплывают в памяти слова Ромы, когда за ним закрывается дверь в спальню.
А я продолжаю стоять на месте, все еще пребывая под впечатлением от столь внезапного поцелуя.
Это просто какое-то наваждение, как я могла позволить подобному случиться? Наверное, всему виной мои страхи, другого объяснения найти своему поступку не могу. А он каков – я вчера перенервничала, дала слабину, а павлин тут же хвост распушил и полез целоваться, воспользовавшись моим временным помутнением разума.
Позвонит он, как же – ничего глупее ляпнуть напоследок не смог?
Хотя, что с него взять – балабол, раздолбай, выпендрежник и бабник. Можно еще несколько эпитетов придумать, но и четырех достаточно. Хотя, «бабники» нынче не в моде – куда чаще таких, как Валевский, называют иностранными словами типа «Казанова» или «ловелас». До первого ему, конечно же, далеко, а вот со вторым, что называется, в яблочко! Вот и будем следовать моде, чтобы не считали меня отсталой от жизни.
Ловелас, так ловелас – сути это все равно не меняет, как ни назови. И я в очередной раз убеждаюсь, что верить Валевскому нельзя – ни его слащавым речам, ни улыбочкам, ни, тем более, обещаниям. Так что нужно быть на чеку и больше не поддаваться на его провокацию.
Тяжело вздыхаю, пару раз перекривляю интонацию Ромы, повторяя вслух последнюю брошенную им фразу, и выхожу из спальни, направляясь в кабинет. Сегодня уйма работы, а я постоянно думаю о павлине.
Точнее, о поцелуе с ним, от которого голова до сих пор идет кругом, и от чего образ Валевского слишком крепко сидит у меня в голове, не желая оттуда испаряться. Злюсь на себя из-за этого сильно, но ничего поделать не могу. Местами даже хочется взвыть от бессилия – зачем, спрашивается, я с ним целовалась с утра? Чтобы теперь вместо работы постоянно об этом думать?
Однако ловлю себя на том, что то и дело поглядываю на часы, подгоняя минутную стрелку.
