А самое главное – я действительно хочу, чтобы он приехал. И его предложение поднимает настроение до небес – именно так должны вести себя нормальные мужики. Может, я все-таки придираюсь к нему не по делу?
– Не надо, Ром, – произношу на выдохе, а сама мысленно бью себя по лбу, выбивая остатки эгоизма, чтобы не передумать. – У меня, правда, все хорошо.
– Мне не сложно, – не унимается Валевский, начиная включать свой командный тон. Однако именно сейчас он почему-то совсем не раздражает.
И так хочется согласиться!
Глава 23"
"Мы болтаем по телефону два часа – ни о чем и обо всем сразу.
С Валевским интересно и легко, а главное не страшно. Спрашивается, почему он раньше таким не был? Или, может, это я ослепла, не замечая ни его положительных качеств, ни того, какой он замечательный парень? Конечно, обида из прошлого не давала мне возможности взглянуть на него по-другому и понять, как я заблуждаюсь. Да и сейчас я, скорее всего, предвзято к нему отношусь, уже привыкнув не доверять Роме. Как же сложно сейчас разобраться в своих чувствах, кто бы только знал!
Мой собеседник на другом конце провода задает вопросы о моем детстве, учебе, родителях, о том, что я люблю, а что страшно ненавижу.
– Фу, какая гадость, – фыркаю в ответ после того, как Валевский рассказывает о поездке в жаркие страны, точнее о том моменте, когда они ели различные деликатесы, особенно суп из акульих плавников. – От одного названия меня в дрожь бросает.
– Это очень вкусно! – парень делает акцент на втором слове, точнее на первой гласной букве.
– И совсем не «фу», хотя я поначалу тоже с опаской смотрел на месиво непонятного цвета.
– Акулы – это такая гадость, – я снова фыркаю и кривлюсь, хоть Рома этого и не может видеть.
– Вот возьму тебя в следующий раз с собой, попробуешь, – выпаливает на одном дыхании, а я впадаю в какой-то ступор, сердце пропускает удар.
Чего он сделает? Мне не послышалось? Куда это он собрался меня брать?
Вопросы сыплются один за другом, правда, пока только в моей голове, однако мысли даже не планируют собираться в единое целое, оживляясь на глазах.
«Валевский такой лапочка», – скулит мой внутренний, зараза, голос.
«Я бы с ним зажгла в жарких странах», – к нему присоединяется еще один, тоже восхищаясь моим собеседником.
«Рома в одних плавках, с голым торсом и такими крепкими руками», – а это уже третий, чтоб им пусто было.
«Заткнулись все!» – шикаю мысленно, понимая, что начинаю потихоньку сходить с ума.
