Ловелас в законе

— Все, можешь везти меня обратно.

— А с Дашкой повидаться не хочешь?

— А она ждет, надеется.

— Блин, офигеть! Мне за Дашку жутко обидно.

— И мне обидно, — подал голос Трэш.

На всякий случай Никита сместился поближе к двери и развернулся вполоборота к водителю. Одним глазом он посматривал на Стаса, другим — на его дружка. Первый мог прямо сейчас превратиться в злобную бой-бабу, а второй — набросить удавку на шею.

— Дашка — моя родная сестра. А ты поматросил и бросил. И что же мне теперь с тобой делать? — в тяжелом раздумье проговорил Стас.

— Не надо со мной ничего делать. Просто домой отвезите, и все дела, — спокойно сказал Никита.

— Не хочешь с нами работать?

— А организовать ее? Мы рисуем сейшн, а ты выставляешь бойцов. Тотализатор, аукцион…

— Выставим твоих бойцов на продажу.

— Серьезно о несерьезном. Должно быть шоу, увлекательное зрелище. Назначим цену за победителя, но платят только девочки. Хочешь, я и тебя продам? На одну ночь. За один рубль. Но очень-очень клевой девочке.

Никита повел головой, отказываясь от такого удовольствия.

— Ее зовут Вика. — Стас давал понять, что Дашу он навязывать не будет.

— За один рубль я и сам ее сниму, — с усмешкой проговорил Никита.

Не нужна ему была сейчас никакая Вика, и снимать он ее не собирался. Так, чисто для острастки сказал.

— Ну, если ты не фуфло.

— Забьемся, — согласился Никита.

Он знал себя, верил в свои способности. Сейчас не самое время устраивать себе экзамен, но если он сможет завестись, то усталость как рукой снимет.

Музыка должна литься так же свободно, как дождь, звенеть ручейком по камушкам, а гремучее «техно» вдалбливалось в уши, будто сваи в мерзлую землю. Бум-бум-бум… В зале темно, на танцполе смешение света — красные, синие, желтые лучи в одном бурлящем коктейле. Они были направлены и на сцену, где вокруг шеста крутилась распаренная красотка с фиговым листиком на самом нефиговом месте. Бум-бум-бум…

Никита не понял, как оказался на сцене и превратился в шест.

— Еще!.. Еще! — кричала девушка.

Бум-бум-бум… В ушах грохотало, вокруг мелькали тени, перед глазами в мерцающей темноте извивалась красотка.

Но Никита не на сцене, а в кровати. Танцовщица под ним. Не она трется о его шест, а он сам вталкивается в нее.