Ловелас в законе

Квартира у него была в Москве, маленькая, но своя. Здесь, в этом городе, он человек случайный. Уже послезавтра регистрация на обратный рейс.

— Лучше ко мне, — тихо сказала она, сама прильнула к нему и поцеловала в губы.

Никита улыбнулся. Он еще не познал Веронику, но видел, что день уже вполне удался.

На красивое женское тело можно смотреть бесконечно. Оно никогда не надоест, избавляет от лишних размышлений, будоражит воображение.

Вероника бесконечно хороша собой. Плоский животик с аккуратным пупком, плавно переходящий в широкое, начисто выбритое закругление с изящными тазобедренными выступами.

Кожа нежная, шелковистая, пальцы так и тянутся к ней. Никита откровенно наслаждался ее телом, и она так же явно, ничуть этого не скрывая, млела от удовольствия.

— Ты какой-то неутомимый, — пробормотала девушка.

Утро уже, за окнами светло, позади бессонная ночь. Сейчас бы спать и спать, а он только что совершил очередной вылет, отстрелялся, приземлился, встал на дозаправку, но руки покоя не знают. Скоро Никита уйдет и заберет Веронику с собой.

Вернее сказать — память о ней, все тактильные и зрительные ощущения. Она займет достойное место в галерее прекрасных образов, которую он успел создать к своим двадцати восьми годам. И всякий раз, вспоминая о ней, парень будет благодарно улыбаться.

— Батарейки у меня атомные, — с улыбкой проговорил Никита.

Усталость — прекрасное ощущение, за которым он гнался с превеликим удовольствием, старался довести себя до полного изнеможения, чтобы потом в кайф отдохнуть.

На ринге Никита тоже выкладывался на полную катушку, чтобы затем выплеснуть из себя весь адреналин, в тишине и спокойствии набираться новых сил.

Но сам по себе выброс адреналина — ни с чем не сравнимый процесс. Никита любил драться, фанател от женщин, видел в этом смысл своей жизни, хотя и осознавал, что для полного счастья этого мало. Чем старше он становился, тем лучше это понимал, но и в себе нисколько не разочаровывался.

— А я все думаю, чем ты меня взял, — заявила Вероника. — А это, оказывается, радиоактивное излучение.

— Можешь сравнить меня с солнцем, я не обижусь.

— Солнце светит всегда, а тебя уже завтра не будет.

— И воскреснешь. Но не для меня.

— Солнце светит для всех.

— Вот и я говорю, что ты какое-то хреновое солнце.

— Но мне на самом деле нужно уехать. Я позвоню.

— Давай без отмазок, мне все равно, — сказала Вероника и усмехнулась.

— Да, я знаю, ты мною воспользовалась. Поматросила, что называется… — Он притворно вздохнул.