Ловелас в законе

Правда, загрузился при этом под самую маковку, но так это личные переживания, а не общая уголовная ответственность. Не нужны ему были никакие деньги, и говорить о них парень не хотел, хотя у него и были кое-какие соображения на сей счет. Почему это, интересно, Вероника о трех миллионах заговорила? С потолка цифру взяла или что-то слышала, а то и видела?

— Есть деньги. Перекатников на землеотводе сидит, через него бешеные бабки проходят.

— Запара у него какая-то.

— Может, за задницу его возьмут? — Никита мрачно усмехнулся.

Заманчивый вариант. Саше тюрьма, а ему Вероника. Но зачем Никите победа, которую он не заслужил? Уныло ему будет чувствовать себя нахлебником.

— И бабки медным тазом накроют.

— Да нет там никаких бабок.

— Есть, нутром чую. — Стас потянулся за сигаретой, но вдруг дернулся, как будто его блоха укусила, резко повернулся к Никите, с подозрением глянул на него и проговорил: — Слушай, а ты что, кинуть нас хочешь?

— И деньги себе, и бабу. В натуре, а зачем с кем-то делиться?

— Думай, что хочешь, — заявил Никита.

Класть он хотел на эти бабки. Пусть они здесь остаются, а Веронику, это да, он забрал бы с собой.

— Да вот я и думаю. Ты же эту телку как хочешь, так и вертишь, — произнес Стас.

Никита хищно сощурился, давая понять, что может прямо сейчас сломать ему челюсть. Во всех местах, от копчика до основания черепа.

— Угар слышал, как ты ее в подъезде обрабатывал.

Никита удивленно вскинул брови. Угар — пацан себе на уме, вроде бы тихий, на вид даже туповатый, но на самом деле голова у него думает.

— И что? — спросил Никита.

— Если кинуть нас хочешь, то лучше сразу застрелись.

Стас кивнул. Да, он готов был свернуть разговор о личном, но дверь вдруг распахнулась, и в комнату вломился Трэш. Не было его, когда Никита пришел домой, но вот появился. Глаза бешеные, рот перекошен, на губах пена. И перегаром несет просто зверски.

— Это правда? — ревущим голосом спросил он.

Никита удивленно вскинул брови.

— Зачем ты ее трахнул?

Никита поднялся со стула, расправил плечи. Не собирался он отчитываться перед этим придурком.

— Мы же договорились!

И Веронику он обещал Трэшу вовсе не всерьез, чисто для поддержания боевого духа. Хотя и не должен был этого делать.

— Я же за нее кого угодно!.. — Трэш приложил пальцы к груди, как будто собирался рвануть на себе тельняшку.