Ловелас в законе

Тело какого-то там Суржика по-прежнему лежало за калиткой, а чемодана уже не было. Никита слышал, как тарахтит грузовик.

— Долго же ты! — Она шлепнула себя ладонью по бедру, возмущенно глянула на него.

— Можешь отправляться без меня! — сказал Никита, кивком показал на машину и шагнул за порог.

Люк, ведущий в погреб, он нашел в сенях, под домотканым половичком, поднял крышку, по деревянной лестнице спустился вниз. Глубоко, прохладно, стеллажи с банками, стены из речного булыжника. Вероники здесь не было.

Может, она действительно ушла? Говорила же, что хочет вернуться к Саше, как только Никита поправится.

Сказала и усыпила, чтобы он не проснулся, не остановил ее.

Никита поднялся, но крышку люка закрывать не стал и в горницу заходить не решился. Даша права. Нужно как можно скорей отсюда уходить. Даже если сама она уже уехала, все равно нужно делать ноги.

Но Даша никуда не делась, стояла у калитки, увидела Никиту, поманила к себе нетерпеливым движением руки и заявила:

Никита глянул на труп Суржика. Знакомое лицо.

Не этот ли человек стрелял в Стаса?.. У Яшина было много вопросов к Даше.

— Ты поведешь или я? — спросила она.

— Ты не сможешь. Там гидроусилителя нет, — сказал Никита.

— Ты бы видел, как этот старичок заводится…

— Нормально заводится, — послышалось вдруг за спиной.

Никита решил, что это Суржик вдруг ожил. У него самая настоящая дыра в груди от крупного калибра. С такими ранами не оживают. Но так и его, Никиту, еще сегодня утром кое-кто считал мертвым.

Он обернулся и увидел двух мужичков, к которым по тропинке из леса подходил третий.

Все с ружьями, одна двустволка направлена была на Никиту, другая — на Дашу.

— Нажал на педаль стартера, и все дела, — сказал мужичок среднего роста, плотного сложения, с рыжими, как огонь, волосами.

Глазки маленькие, выпученные, как у краба. Ноздри оттопыренные, как будто кто-то пытался вывернуть его нос наизнанку, но бросил на полпути.

— Кто такие? — спросил рослый мужик в бейсболке, одетой задом наперед.

Камуфляжная куртка, тельняшка, джинсы, заправленные в резиновые сапоги.

Широкий нос, узкий подбородок, шрам на щеке от уголка рта к уху. Одному нос наизнанку кто-то пытался вывернуть, этому — рот порвать.

— Не с того начинаешь, Карпуша! — сказал третий, чуть выше среднего роста, в плечах косая сажень.

Широкое лицо, высокие скулы, острый нос. Внешне он чем-то похож был на женщину, труп которой находился сейчас в доме.

— Кто это такой? — спросил широкоплечий мужик, кивком показав на Суржика.