Мэгги, в свою очередь, собиралась обедать в отеле с Сарой Глисон, и я уже боялся, что останусь один, как вдруг из задних рядов галереи вышла симпатичная женщина и с улыбкой шагнула ко мне.
— Мистер Холлер, я Рэйчел Уоллинг из ФБР.
Я не сразу вспомнил имя, потом меня осенило.
— Вы и есть тот аналитик, который отвлекает моего следователя от работы жуткими теориями?
— Надеюсь, от них все же будет толк.
— Поживем — увидим. Чем я могу быть полезен, агент Уоллинг?
— Я предложила бы вместе пообедать, но боюсь и вас отвлечь от работы…
— Вам повезло, агент Уоллинг, я совершенно свободен.
— Я открыл перед ней дверь: — Прошу.
30
Вторник, 6 апреля, 13:15.
На этот раз с обеда опоздала сама Брайтман. Обвинители и защитники сидели на местах и ждали, но даже секретарь не знала, чем вызвано отсутствие судьи. Босх подошел к ограждению и тронул Холлера за плечо. Тот обернулся и спросил:
— Гарри, ты готов? Вот-вот начнем.
— Готов, только надо поговорить.
— Что случилось?
Босх повернулся спиной к столу защиты и еле слышно прошептал:
— У особого отдела есть кое-что, я с ними виделся.
Возможно, он слишком осторожничал, но фотографии, показанные Райтом, вызывали тревогу. Джессап явно что-то затевал.
Прежде чем Холлер успел ответить, гул в рядах публики вдруг затих. Брайтман заняла судейское кресло.
— После заседания, — шепнул Холлер.
Велев помощнику рассадить присяжных, Брайтман обратилась к залу:
— Прошу меня извинить, в задержке виновата я сама. Возникли личные дела, которые заняли больше времени, чем предполагалось.
Мистер Холлер, вызовите, пожалуйста, следующего свидетеля.
Следующим был Дорел Клостер. Босх вышел к трибуне, а Брайтман тем временем еще раз объяснила присяжным, что свидетель не может присутствовать, и поэтому его прежние показания, данные под присягой, будут зачитаны. Процедуру обговорили еще на рабочих слушаниях и приняли, несмотря на возражения защиты, однако Ройс все же встал и заявил протест.
Брайтман нахмурилась:
— Мистер Ройс, мы уже обсуждали эту тему.
— Я прошу суд пересмотреть свое решение, — набычился защитник, — поскольку такая форма представления показаний противоречит конституционному праву моего подзащитного.
Детективу Клостеру не были заданы вопросы, которые я хотел бы задать в соответствии со сложившейся версией защиты.
— Повторяю, мистер Ройс: решение уже принято, и дальнейшие прения в присутствии присяжных неуместны.
— Но, ваша честь, тогда я лишаюсь возможности осуществлять защиту своего клиента должным образом.
