Во-первых, он оспаривает то первое опознание, заявляет, что результат был подстроен, а главное…
— Процедура опознания обсуждалась на первом процессе, ее законность подтверждена, протесты отклонены. Начинать все снова бесполезно.
— Да, но теперь Ройс подбирается с другой стороны. Не забывай, что у Клостера болезнь Альцгеймера, он ничего не помнит и не может давать показания. Здесь утверждается, что он подучил Сару указать на Джессапа.
— А какие доказательства? Они были одни в комнате наверху.
— Еще не знаю, но думаю, что Ройс прицепится к тому разговору по радио, когда Клостер приказал снять с Джессапа бейсболку.
— Ерунда, просто смешно. Водителей привезли, чтобы опознать Дерека Уилберна, которого подозревали сначала. Никто не мог ожидать, что Сара узнает именно Джессапа. Все получилось само собой и очень убедительно. Тут нам даже Клостер не понадобится.
Она была права, но меня больше беспокоило другое.
— Это только начало, — сказал я. — Часть вторая намного хуже. Ройс требует исключить показания Сары, подвергая сомнению надежность ее памяти.
Он приводит всю историю ее наркотической зависимости вплоть до последней затяжки метамфетамина. Здесь все аресты, тюремные сроки и подробности, полученные от свидетелей, включая групповой секс и увлечение астральными практиками — о последнем, кстати, она нам в Порт-Таунсенде не упоминала. В довершение всего он приволок экспертов по наркотическим галлюцинациям и потере памяти. Короче, похоже, разбил нас в пух и прах.
Мэгги молча просматривала краткую сводку в конце ходатайства.
Я продолжал:"
"— На него работают дознаватели и эксперты отсюда до Сан-Франциско. Материал составлен профессионально, не подкопаешься. И знаешь что еще? Он, похоже, даже не ездил в Порт-Таунсенд — зачем? Какая разница, что она говорит, если ее памяти нельзя доверять.
— На каждого его эксперта найдется наш, — спокойно ответила Мэгги. — Такого хода следовало ожидать, и я уже начала готовиться. В самом худшем случае заболтаем, ты же сам знаешь, как это делается.
— Дело не только в экспертах…
— Не волнуйся, справимся. Ты погляди, что тут за «свидетели»: бывшие мужья, бойфренды… Разумеется, он предпочел не упоминать об их собственных арестах и отсидках. Все как один — торчки, к тому же мы выставим их сутенерами и педофилами, обозленными на Сару за то, что она порвала с их средой. В первый раз она вышла замуж в восемнадцать, за тридцатилетнего. Мне доставит громадное удовольствие предъявить его присяжным в нынешнем виде.
