Ловушка для беглецов

 — Они месяц «пилить» меня будут…

— Вот и надо доказать им, что мы уже не дети и сами можем прожить, самостоятельно.

— Пашк, а вдруг поймают?"

"— Не поймают, — успокоил я его. — Во-первых, мы им записку оставим, что, мол, так и так, не волнуйтесь, мол, — мы решили пожить без вас, вдвоем. Как доберемся до места, обживемся, сразу вам напишем. Конечно, ловить они нас все равно будут, но мы-то не дураки. Они нас по всем дорогам искать станут, а мы с тобой по берегу реки, минуя дороги. Там, глядишь, плот сделаем и по течению! До Астрахани! Лежи себе — загорай.

— Ну, а если поймают?

— Что ты заладил — поймают да поймают! Не поймают. А если поймают… То, конечно, всыпят крепко…

И тут я как-то очень четко представил висящий в гардеробе плетеный отцовский ремень. Нет, я почти не боюсь, что меня пороть будут. Если поймают, то пожалуйста, но все- таки неприятно, а главное — несправедливо.

— Тебе хорошо, — заерзал на своем ранце Фимка. — Получишь сразу свою порцию, и все. А меня бить не будут… — И он почему-то с сожалением вздохнул.

— Это кому, кому хорошо? Мне, что ль?! Эх ты!.. — Я хотел сказать «Шестикрылый», но не сказал, а просто повторил: — Эх ты! Тебя хоть раз ремнем ударили?

— Нет. У моих метода другая — они воспитывают. Отец считает, что детей бить нельзя.

— Правильно считает. Я своему все хочу сказать, что ремень — это пережиток прошлого.

— Нет, Пашк, ты неправ. Вот если б ты пожил хоть недельку у моих родителей, ты бы сразу сказал, что ремень лучше, чем воспитание.

— Знаешь что, Фимк, поймают или не поймают, а дороги назад нам с тобой уже нет, — решительно сказал я и встал. — Дневников назад не вернешь, так что и думать тут не о чем. Ты сколько денег накопил?

— Два рубля восемьдесят копеек. А ты?

— У меня меньше, но я еще значки захвачу.

— Значит, идем все-таки?..

А ты как думал! Встречаемся на рассвете, как договорились, вот на этом самом месте. Рюкзак не забудь. Я из тайника все сюда перетащу, а то в чемодане…

Но я не успел договорить, потому что увидел застывшее в удивлении круглое лицо Фимки и даже испугался:

— Что это с тобой?!

Но Фимка не мог вымолвить ни слова.

Глава вторая.