Онлайн-библиотека книг
"
"Но теперь, когда увидела всю эту мерзость воочию… у меня не укладывалось в голове — как он может даже предположить, что я сама, лично, запустила в свет видео, на котором получаю львиную долю позора! Какой шлюхой он должен меня считать, если верит, что я могу выставить себя в таком вот свете — лишь бы подставить его! Ведь это про меня, а не про него, будут трепать языки годы спустя! Это я буду притчей во языцах и это моя задница с его рукой на ней будет сверкать со всех экранов и станет достоянием эротичных мемасиков.
Он хлебнул коньяка еще раз. И перемотал видео немного назад — на то место, где у меня запрокинута голова, а его рука явно стремится залезть как можно глубже.
— Да… тут надо признать, что я верю тебе, — мрачно подтвердил. — Вряд ли ты пожелала бы, чтобы это стало достоянием общественности…
Мне стало совсем стремно — раз он так, сходу поверил мне, значит выглядит все совсем ужасно. Ну, конечно, в порнофильмах ведь всегда так — мужчина «актер», а женщина — блядь!
От жалости к себе хотелось скрутиться в позу младенца и завыть… ну или выпить чего-нибудь покрепче.
Не говоря ни слова, я протянула руку, забрала у него стакан и выпила все, что в нем осталось.
Коньяк тут же ударил в голову, но вместо того, чтобы приглушить эмоции, оголил их еще больше, сделал резче, четче… Картины, в которых, надо мной ржут по всем углам, стали совсем реальными, люди — живыми, смех — обидным до слез.
— Это… это ужасно… — даже не пытаясь сдерживаться, я рыдала себе в ладонь. — Что же делать, Матвей Александрович… Я не смогу теперь даже на лекции ходить…
Железной рукой Матвей вдруг обнял меня за шею и притянул к себе.
— Да не реви ты, дуреха… Сама ведь виновата во всем… — в противовес грубым словам, он обнимал меня, гладил по руке, и целовал в лоб — да так ласково, что я еще больше разнюнилась, заливая его рубашку слезами.
— И что? — всхлипывала я, цепляясь за него. — Вы хоть архитектор… вас куда угодно возьмут… а мне теперь жизни нет… Засмеют и зачморят…
— Это тебя-то зачморят? Ты же невеста моя — никто не посмеет над тобой смеяться, пока я декан! — судя по его тону и чуть замедленному голосу, коньяк успел выстрелить и ему в голову.
