Ловушка для горничной

А все, бл*ть, кто попадался на ее пути. И Карина выбирала. О мертвых не принято говорить плохо, только вот хорошо не получается.

Я, как идиот, бегал за ней, по врачам водил, витаминами кормил, пылинки сдувал, пока не узнал, что Карина у нас элитная шлюшка. Нет, она гордо называла себя эскортом, но, как проституцию ни назови, суть от этого не меняется.

Я тогда, наверное, месяц бухал. Ни хрена не помню, просыпался, заливался и снова уходил в алкогольную кому. Как, сука, так? Нет, великой любви не было, но тогда у меня было еще правильное нутро.

Я брал ответственность за все, к чему причастен. Когда пробухался, принял решение, что все равно женюсь, забуду о ее, мягко говоря, некрасивом прошлом, попробую начать с чистого листа. Только вот Карине «отмываться» не хотелось. У нее были другие планы. И в эти планы ни я, ни ребёнок не входили.

— Ты, конечно, охрененный мужик, Покровский, — изрекала Карина, рассматривая свой маникюр. — Харизматичный, сексуальный, трахаешься на пятерку, правильный, и мама у тебя просто душка, но не герой моего романа.

Я вот в это все, — указывает на свое идеальное тело, — вложила миллионы не для того, чтобы отдать даром, испортить родами, а потом печь пироги в ожидании мужа с работы и сопли детям подтирать.

Пока она говорила, я молча смотрел в окно. Смотрел и впервые в жизни испытывал желание придушить женщину. Я не утрирую. Мне реально хотелось ее убить. Ладони покалывало от желания сомкнуть их на ее идеальной шее и не отпускать, пока сука не прекратит дышать. Меня настолько переклинило, что я слова не мог сказать, только сжимал кулаки и челюсть до хруста.

— В Эмиратах меня ждет мужчина, документы давно оформлены. И вот эта беременность, — с пренебрежением произносит она, как будто внутри нее что-то гадкое, а не мой ребёнок, — все испортила. Поэтому я делаю аборт, восстанавливаюсь и улетаю. А ты найди себе другую, которая готова будет пожертвовать собой. Я искренне желаю тебе счастья. Хороший ты мужик. Жаль, не моего уровня.

Я уже тогда не бедствовал. Зарабатывал хорошо.

Квартира, машина, отстроил дом для матери, в перспективе семейный. Демьян взял меня в долю, в малую, конечно, всего двадцать процентов акций, но мне хватало. Демон ценил меня и не скупился. Сейчас эти акции стоят в пять раз дороже. Но, мать ее, до арабского шейха я, безусловно, не дотягивал.

— Ну скажи уже что-нибудь! — требовательно произносит Карина.

Разворачиваюсь, заглядываю ей в глаза. Я не знаю, что она читает в моем взгляде, но ее рот закрывается.