Ловушка для горничной

Когда въезжал в усадьбу, бутылка коньяка опустела. Я был пьян. Парадокс в том, что мой организм понимает, что он пьян только затуманенными мозгами, планку срывает, границы дозволенного стираются, но внешне я выгляжу абсолютно трезвым. Походка уверенная, речь ровная.

Прохожу в дом, направляюсь к своему кабинету, где открываю еще одну бутылку коньяка. Мне мало этого опьянения. Нужно нажраться в хлам, чтобы погасить раздирающий жар внутри, чтобы ни одной мысли в голове и полное бессознание.

И вот я опять глотаю алкоголь из горла новой бутылки.

Василиса сама пришла ко мне. Я разбил эту чёртову бутылку о стену. Василиса убирала осколки моей ярости. Как всегда, вызывающая. Даже эта чертова серая форма сидела на ней, как что-то пошлое, обтягивая ее тело. Идеальное тело. Нет, ее идеальность не в больших размерах груди и задницы. Ее идеальность в утонченных формах, в гармоничности. Не худая, как сейчас это модно, но без лишнего веса. Во всем гармония. Все при ней. Грудь, бедра, талия, ноги – все, как надо, натуральное и привлекательное. Губы немного пухлые, капризные, волосы цвета карамели, и глаза зелёные, дурманящие, манящие, обещающие бездну, в которой она меня утопит.

Я и раньше это замечал. Рассматривал, изучал, не скрывая, внаглую. И Василиса позволяла. Каждая женщина всегда понимает, что нравится мужчине. Не нужно разговаривать, объяснять, признаваться, ухаживать. Притяжение чувствуется во взглядах, жестах, вздохах. Василиса улыбалась и заигрывала.

Всегда яркая, несмотря на то, что без макияжа, живая и манящая, из тех женщин, которые сразу обращают на себя внимание.

Меня переклинило. Я захотел ее взять. Просто пьяная похоть. Хотя нет, похоть родилась задолго до того дня, почти сразу, как только эта женщина переступила порог дома.

Я предложил ей плату за удовлетворение моей похоти. Вот так, напрямую и цинично, без лишних реверансов. Давно привык к такому формату. Все честно, как на рынке: я плачу за секс, без романтики, чувств, обязательств и привязанности.

Мне казалось, детка играет и набивает цену. Слышались в ее тихом «нет» кричащие «да», но я стою дороже. Поднял ценник – девочка и правда того стоила. Мне казалось, ее сопротивления и грубый отказ – это торги. Заводило и подогревало ее сопротивление, возбуждало то, как она бьётся и расцарапывает мои плечи в кровь. Все, словно в пелене животной похоти.

Цепляло то, что еще ни одна женщина настолько меня не заводила.