Ловушка для горничной

— Ты кто такой, мудила? — скулит мужик. — Ааа, ты себе нового еб*ря нашла, что ли? Тимур-то знает? — скалится. — Маленькая шлюшка, — сплёвывает кровь из разбитой губы.

И все…"

"Хватаю тварину за волосы и впечатываю в асфальт. Я не знаю, кто эта мразь, но мне хочется крови. Это уже становится традицией, меня всегда срывает именно из-за этой женщины.

— Все, Андрей! Все! — кричит мне Василиса. — Оставь его!

Отпускаю мразь, только когда Василиса прикасается к моему плечу, сжимая его. Это в общем ее первое прикосновение ко мне.

Тот момент, когда она меня трогает, а не я. Ладно. Отпускаю мужика.

Садимся в машину. На нервах и бушующем в крови тестостероне резко срываюсь с места. Обращаю внимание на Василису, которая прижимает к себе папки. Кровь с ее руки капает на белую рубашку.

Сворачиваю в проулок, торможу, молча выхожу из машины, достаю аптечку и снова сажусь за руль.

— Дай руку, — прошу ее я. Не реагирует, смотря в лобовое, словно вообще не заметила, что мы остановились. — Василиса, — стараюсь гасить свое состояние и говорить с ней спокойно.

Беру ее папки, вытягивая из рук.

— Не трогай! — шипит на меня, как разъярённая кошка, прижимая к себе папки.

Замираю. Рассматриваю. Это не папки, это альбомы – торчит кусочек фотографии. Что же ты так их охраняешь от меня? Я не чудовище, ничего отбирать насильно у тебя больше не буду.

— Василиса, мы просто положим их сюда, — указываю глазами на панель. — У тебя кровь. Руку нужно обработать, — почти ласково произношу я. Не нравится мне ее состояние.

Совсем не нравится. После того как я ее взял, она кусалась и била в ответ, а здесь полная фрустрация. Словно это не привычная мне Василиса вовсе.

Но самое удивительное, что она слушается, отдает мне альбомы и рассматривает свои руки.

— Вот так, малышка, — опускаю альбомы на панель, раскрываю аптечку. — Давай обработаем руку, — разговариваю с ней, как Диной. Она сейчас похожа на маленькую девочку. Такая уязвимая, потерянная, беззащитная.

И это пи*дец.

Я сам немного потерян. Вынимаю антисептические салфетки, беру ладонь Василисы, начиная аккуратно протирать.

Позволяет, внимательно наблюдая за моими действиями.

Позволяет мне прикасаться!

И меня ни хрена это не радует. Уж лучше бы кусалась, чем вот эта безвольная покорность. В моей голове полный раздрай. Такую уязвимую девочку вообще нельзя трогать, а я тронул и не просто тронул…

Убираю салфетку – на ладони порез, еще немного кровоточит. Беру перекись, Василиса вздрагивает, но руку не одёргивает.