Ловушка для горничной

На тумбе рядом вибрирует телефон Василисы. Заглядываю в экран. Номер не подписан, просто цифры. Звонок прекращается, но следом за ним следует сообщение с того же номера. Я не нарушаю личные границы женщин, но первые несколько слов на вспыхивающем экране вынуждают меня схватить телефон. Открываю сообщение.

«Доброе утро, девочка моя. Надеюсь, ты нагулялась. Готовься, я скоро тебя заберу. Пришло время возвращаться к хозяину, моя блудливая кошка».

Глава 23

Андрей"

"Перекидываю себе номер ублюдка и удаляю все с телефона Василисы.

Незачем ей читать. Это теперь моя проблема. Поднимаюсь с кресла, прохожусь по комнате. Внутри зудит от желания разнести всех, кто причастен к страхам девочки. Я же найду тебя, мразь. Хозяин. Я же тебя ботинки свои заставлю вылизывать и обливаться кровавыми слезами.

Снова выхожу на балкон, курю, сжимая в руках телефон Василисы. Хочется ответить этой мрази. Но нет, пока нельзя. Вынимаю сим-карту, ломаю ее и вставляю назад. Пусть походит пока без связи. Не нужно Василису тревожить. Я еще помню тот животный ужас в ее глазах.

Мне даже страшно представить, что с этой девочкой делал «хозяин».

Закрываю глаза, глубоко затягиваюсь, тушу окурок, иду в спальню, оставляя телефон Василисы там, где лежал. Пытаюсь надеть часы, от ярости подрагивают руки. Часы выскальзывают из рук, шумно падая. Поднимаю их и замечаю, что Василиса проснулась. Глубокий вдох, беру себя в руки. Надеваю часы, рассматривая девушку.

Такая трогательная с утра, растерянная. Каждый человек после сна выглядит помятым.

К Василисе это не относится. Она мягкая, тёплая, губы припухлые, как ребёнок, которого хочется потискать и залюбить.

— Который час? — торопливо поправляет маечку и приглаживает волосы.

— Почти семь, — посматриваю на часы.

— Люба меня убьет, если опоздаю, — соскакивает с кровати и несется к двери.

— Стой, — хватаю ее за руку, притягивая к себе. Растерянно смотрит на наши руки, но не вырывается. — Спасибо, — произношу, убирая волосы с ее лица. Со вчерашней ночи я получил молчаливое разрешение на касания.

И пользуюсь этим разрешением по максимуму.

— За что? — открыто смотрит мне в глаза, словно еще не пришла в себя после сна и не понимает, что происходит.

— За близость, — понижаю голос. Очень хочется ее поцеловать.

— Ничего же не было…

— Очень много чего было. Я не про секс. То, что было, гораздо интимнее, — тянусь к ее губам… Мне по-животному хочется зарыться в эти растрёпанные волосы, притянуть ее к себе и жадно поцеловать. Но я как никогда аккуратен.