Впереди яркая богатая жизнь в столице, полная удовольствий и радости."
"Возможно, я сам ищу странное в поведении своих новых родителей? Какая-нибудь старая психологическая травма не дает поверить в реальность происходящего. Жаль, приходящий психолог, все приглашения которого я упорно игнорировал, теперь не поможет. Хотя, если отмести детские страхи, остается живой человек, решивший усыновить сироту. Может, из жалости, может, для воздействия на других людей, - мол, смотрите, какой я добрый! - а может, его жена не могла или не хотела иметь детей.
То-то она выглядит не особо довольной. Да мало ли что?! Главное - я теперь буду иметь все, что захочу!
Охранник распахнул дверь лимузина и удивленно уставился на сторожа. Тот с блаженной физиономией прижимал к груди бутылку шампанского. Карл Лаврентьевич нахмурился и щелкнул пальцами. Я вздрогнул от неожиданности, словно очнулся. Проснулся и старик, он кубарем вывалился из автомобиля, зеленая бутылка покатилась по асфальту, оставляя шипящий след.
Марков бесстрастно переступил лежащее тело.
- Прошу! - Приглашающий жест хозяина сопровождался любезной улыбкой.
Лимузин уже не вызывал у меня никаких ассоциаций в стиле низкопробных ужастиков. Я с удовольствием забрался внутрь, а Карл, послав небрежный кивок телохранителю, заботливо помог сесть даме.
Я откинулся, веки смежились от удовольствия, спина утонула в упругой мягкости, пальцы ощутили приятную шершавость обивки. Для полного кайфа не хватало одного. Приподнялся, пальцы нащупали пачку.
..
Марков резко выхватил из моей руки сигареты, я беспомощно проследил, как утренняя добыча исчезает в узкой щели окна.
- Это мое! - запоздало вскрикнул я.
Мужчина лишь мягко улыбнулся, как маленькому ребенку.
- Это бяка!
Окно автоматически закрылось, перекрыв неясный гул улицы. Я в поисках поддержки оглянулся на женщину, но та смотрела в окно с таким видом, будто все происходящее ее совершенно не касается. Я обиженно скрестил руки на груди и отвернулся.
За окном мелькали дома, яркие лучи солнца изредка, словно исподтишка, выстреливали в толпу прохожих.
Постепенно деревья заполонили обе стороны дороги. Было ясно, что лимузин направляется прочь из города. Мне было все равно, внутри ничего не дрогнуло при расставании с так называемой «родиной», но настораживало то, что в Москву нужно было ехать совсем в другую сторону. Подмывало спросить, куда это Карл везет меня, но я сдерживался, все еще припоминая ему случай с сигаретами.
