И маленькая девочка с чёрными глазами дикого зверька. Она ждёт.
- Шайри! - зову.
Девочка бежит со всех ног, бросается на шею. Не устоял, повалился на спину. Боль в затылке. Ударился о корень. Отталкиваю девчонку, она плачет...
- Шайри, - произносят губы.
Как трудно говорить. Может, удар был сильнее, чем показалось мне? Трогаю затылок. Мокро. Это кровь? Удивлённо рассматриваю свою ладонь в красных пятнах. Нужно бежать обратно, дядя поможет. Он всегда помогает.
- Карл, - в горле хрипит чужой голос.
Открываю глаза и тут же сощуриваюсь от солнечного света.
Сквозь ресницы наблюдаю, как мерно покачиваются ветки, мерцают жухлыми оттенками редкие листья. И на их фоне кусочки чистого неба кажутся ослепительно-голубыми.
Я лежу. Затылок пульсирует болью. Но тот мальчик из сна уже далеко в прошлом. Так далеко, что кажется, что это совсем другая жизнь. Чистая и беззаботная. Как же мне хотелось вернуться туда, спрятаться ото всех, всего и, прежде всего, от самого себя. Такого, каким я стал.
И вот я здесь. Лежу перед её деревом, как раньше.
Как в детстве. И точно знаю, что никто не станет меня здесь искать. Никто. Ибо только Карлу я рассказал о девочке и её дереве. А дядя не выдаст.
Вздыхаю запах сырой опавшей листвы. Осень. Странно. Сухая трава колет шею, спину неприятно холодит земля. Надо подняться, не хочется подхватить обыкновенную простуду. Я здесь никогда не был осенью. Да и зимой, и весной. Родители отправляли меня к дяде только летом. Когда тепло и гулять по лесу было моим самым любимым, хоть и единственным, развлечением.
Поднимаюсь. Ноги дрожат. Снова валюсь на землю, упираясь обеими руками, пытаюсь удержаться хотя бы на коленях. С интересом рассматриваю руки. И снова мне кажется, что они не мои. Как тогда, в больнице. Но сейчас-то я помню, кто я.
Замираю, затаив дыхание. Я помню. Всё. И даже то, что хотелось бы забыть. Но от себя не убежать. Бесполезно. Боль в груди. Ноющая, противная. То ли начинающаяся простуда, то ли скулит от безысходности моя разодранная душа. Всё бесполезно.
Всё напрасно. Я столько лет убегал от себя, я столько времени потратил на то, чтобы стать кем-то другим. Стать достойным. И внешне был таким. Настолько правдоподобно, что и сам поверил в это.
И всё перечеркнул один день. Тот летний день. Когда я поддался чувствам, когда я предал самого себя. Почему я не умер?
Я зарычал, впившись руками в волосы. Пальцы непривычно скользнули по короткому ёршику. Странно, не помню, чтобы я так стригся. Опять память играет со мной.
