Лязг цепи, еле слышные голоса служащих, какие-то тонкие металлические звуки-все казалось нереальным, словно происходило где-то далеко-далеко от нас."
"Лодка дернулась, раздался низкий, басовитый гул, и мне почудилось, что мы оторвались от земли и повисли в воздухе. Время шло, мощное гудение не стихало, набирая обороты и становясь невыносимо-низким и тревожным. Не выдержав неизвестности, слегка приоткрыла глаза и едва не закричала от страха. Причал и здание переправы исчезли, толстая цепь, на которой держалась лодка, - тоже, а вокруг нас бушевала вода.
Она была повсюду - перехлестывала через хрупкий стеклянный купол, бурлила и пенилась вдоль бортов, искрилась ярким золотом в теплых лучах восходящего солнца.
Что ж, недаром Нойну называли великой! Ее мощь и красотазавораживали, поражали воображение, вызывали трепет. Я смотрела на вздымающиеся гребни волн и забывала обо всем - и о побоях, и о пленении, и об издевательствах надзирателя, и о своем незавидном будущем.
А потом, в одну секунду, все изменилось! Вода пропала, уступив место серому туману, время замерло, превратившись в вязкий кисель, и странная тишина сгустилась в тесном пространстве лодки.
Покосившись на своего спутника, недоуменно застыла в ставшем неожиданно просторном кресле. Кимли, каким я привыкла его видеть все последние дни, исчез!Вместо него в лодке сидел высокий светловолосый лорд, в изысканном, темно-сером, шитом серебром костюме и с грустной улыбкой на губах.
Тонкое, одухотворенное лицо незнакомца было печально. Он отрешенно смотрел куда-то вглубь себя, и в его синих глазах медленно кружилась ледяная метель. Я зачарованно глядела на ее танец, не в силах оторваться от неподвижного лица мужчины.
Резкийзвук, разнесшийся под куполом, заставил меня вздрогнуть и посмотреть вокруг.
Сама лодка тоже изменилась. Она стала шире, напоминая, скорее, странный летающий корабль, стеклянный купол увеличился в размерах и покрылся морозным узором, а борта поднялись выше, перекрывая обзор.
Тихонько дотронувшись до холодного металлического поручня, появившегося рядом с креслом, я удивленно уставилась на собственную руку. Тонкая перчатка из мегреньевой кожи плотно облегала кисть, искусно выбитый узор поблескивал малюсенькими осколками топаза, в отвороте проглядывала яркая аграновая подкладка.
