Мешает кровотоку, забивает лёгкие. Не вижу мужчину и не знаю, что он сделает в следующее мгновение.
Вскрикиваю, когда легкий шлепок опускается на бедро. Возмущенно шиплю, желая развернуться. Но Тигран тут же поглаживает кожу, а другой рукой вводит в меня два пальца.
Заставляет забыться, полностью отдаться чувствами. Поднимаюсь на носки, будто уходя от прикосновений, задыхаюсь, когда мужчина двигает пальцами сильнее.
Растягивает меня заново, ласкает, превращает в желе. Которое ничего не может, не хочет, не способно.
Только стонать и отдаваться, задыхаясь, когда нити внутри стягивают все органы.
— Тигран! — он отступает, оставляя меня в холоде, на грани возбуждения. Мужчина молчит, издевается, а после касается моей груди. Его ладони размазывают гель для душа, покрывают всё белой пеной. — Ты…
— Что такое, мышка? Ты же хотела воду экономить… Или ты за другим пришла ко мне?
— Ты… Тиран! Вот самый настоящий.
— А ещё самый любимый. Да?
— Да! — его скользкие пальцы касаются лона, поглаживая. Едва ласкают, как мир взрывается.
Ловлю губами воздух от резкого толчка, почти впечатывающего меня в стену. — Ох!
Тигран двигается быстро, сжимая мои бёдра. Сильнее выгибаюсь, сама подаюсь навстречу. Поток воды заглушает пошлы шлепки, но они всё равно отпечатываются в памяти. Ложатся краснотой на лицо, желанием под кожу.
С каждой секундой невидимая нить давит на шею всё сильнее. Задыхаюсь, пока клеточки в теле отмирают. Ноги немеют, меня начинает потряхивать. Не могу справиться с напором, новый толчок — новая волна возбуждения.
Я кричу, не сдерживаясь, делюсь всем, что происходит со мной. Как одно касание к груди превращается в стон, а поцелуй на затылке заставляет задрожать. Я хнычу, когда Тигран резко выходит из меня, оставляя без прекрасного чувства наполненности.
Он разворачивает лицом к себе, забрасывая мою ногу на своё бедро, и врывается снова. Не жалеет губы, которые пощипывает от укусов. Сжимает мои соски, а возбуждение гуляет по телу, растаптывая меня.
Я прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям.
Как струна в душе натягивает, звенит напряжением, а после лопается, ошпаривая всё внутри. Ноги подкашиваются, не держат. Но Тигран подхватывает меня, с рычанием впечатывается новым поцелуем.
— Люблю.
Не уверена, кто произносит, я не подвластна над своим телом. В голову шумят взрывы, раздирая меня на кусочки.
— Люблю, мышка. Лучшая, — поцелуй на щеке, когда я окончательно падаю в его объятия. — Любимая, — укус за губу, последний сильный толчок.
