Ловушка. Форс-мажор

А учитывая, что по дороге в офис «мать Тереза» заскочила в парикмахерскую, где сделала себе укладку, вытанцовывалось худшее: похоже, что подготовка к скандальной пресс-конференции вступает в финальную фазу.

А вот отстаиваться в непосредственной близости от штаб-квартиры объекта было довольно рискованно. Фадеев не исключал наличия в офисе внешних видеокамер и прочих элементов контрнаблюдения, тем более, что случаи провокационных мероприятий в отношении попившей армейской кровушки конторы случались и раньше.

Так что, если бы ретивые «матушки» сегодня ненароком запалили милицейскую наружку, провоцируемый ими «шкандаль» неминуемо сделался бы двухактовым. А такого рода акты никак не входили в планы руководства ГУВД.

Собственно, для досконального разъяснения всей важности текущего «политического момента» Фадеев и подорвался на точку отстоя «семь-три-седьмого». Информация была сугубо конфиденциальной, для озвучки на общем инструктаже не предназначалась, а пообщаться с глазу на глаз с бригадиром он просто не успел.

Короче, нюансы удалось обговорить только теперь (с этой целью недопившего свой кофе Хыжняка бесцеремонно отправили отсиживаться в машину). Оценив расклад и прикинув самые разные варианты дальнейшего развития событий, стратеги сообща пришли к выводу, что в случае появления на горизонте малейшего форс-мажорчика объекта надо бросать, списывая сей прокол на традиционно сложную транспортную обстановку. Дружба дружбой, но свое реноме дороже. Каргин, понятное дело, не возражал.

Тем временем стрелка часов неумолимо приблизилась к двенадцати, и это означало, что Константину Евгеньевичу следовало выдвигаться в Главк. Оперативное совещание по «краже века» из Эрмитажа не сулило ничего, кроме «приложения сверхусилий» и «бросания всех сил и средств на раскрытие этого дерзкого преступления». Как правило, за такими фразами неминуемо следовала долгоиграющая показушная суета, а посему Фадеев загодя пребывал в самом скверном расположении духа.

В отличие от майора Безмылова, который ходил в замах начальника ОПУ относительно недавно, Константин Евгеньевич физически не переваривал главковские посиделки в расширенном составе. Он даже рта на них, в отличие от того же Безмылова, старался не раскрывать, а оригинальных решений и версий тем более не предлагать. В последнем, собственно, и заключается главное отличие опытного офицера от молодого: опытный офицер знает, что ему же и придется их выполнять.