Ловушка. Форс-мажор

В ту ночь товарищу Штанюку не спалось по причине отсутствия в постели жаркого тела супруги, которая накануне отправилась в трехдневный шопинг в город Североморск. Одному в койке было холодно и неуютно. А нереализованное либидо давило на подкорку и требовало хоть какой-то реализации. Отправляться на блядки здесь, в Гаджиево, где тебя знает каждая собака, было небезопасно. Поэтому Штанюк принял волевое решение – нагрянуть с внезапной проверкой на родную субмарину и сублимировать нерастраченную сексуальную энергию в командирскую.

То есть отдрючить дежурных за нарушения правил несения вахты на АПЛ в ночное время. А в том, что подобные нарушения найдутся, сомневаться не приходилось.

Аки тать в нощи, товарищ Штанюк пробрался на пирс, минуя известные ему кордоны, и навел на лодке такой шорох, что впоследствии об этой его вылазке старожилами были сложены несколько легенд. А также матерные частушки размером в восемнадцать куплетов, самым приличным из которых был следующий:

В эту беспокойную ночь свой последний визит неугомонный Штанюк нанес в отсек к радиотехникам.

Здесь перед грозными очами капитана и по-собачьи преданными глазенками старпома, еще до конца не прочувствовавшего, как он крупно погорел, предстала следующая картина: на штатном месте отдыха командира БЧ-4 пьяно похрапывал зашедший в гости на огонек акустик Смолов, а сам гостеприимный хозяин сидел на полу рядышком и мирно сосал из горлышка «Жигулевское», два дня назад завезенное в Гаджиево по случаю окончания инспекторской поездки на Северный флот маршала Язова. Тимофей Ильич был в тельняшке и в офицерском кителе, небрежно наброшенном на плечи. Форменная одежда ниже пояса была представлена исключительно не первой свежести кальсонами.

Старпом хотел скомандовать «на подъем, смирно», однако от увиденного дыхание в его зобу сперло. Количество предыдущих косяков и замечаний он мысленно помножил на два, однако от волнения никак не мог получить искомую цифирь.

Так что пришлось капитану Штанюку нарушить субординацию и начать общение с подчиненным без рекомендованного уставом посредника:

– Капитан второго ранга Коломиец!

– И-ик, – бодро откликнулся Тимофей Ильич. Вообще-то, он хотел сказать: «Я», – но на выходе из горла звук, запнувшись обо что-то, трансформировался и редуцировался в немного оскорбительное – потому как якобы пьяное – «и-ик».