Ловушка. Форс-мажор

Но вы так и не сказали, какая тема?

– Криминологическая характеристика преступлений, совершенных на почве ревности.

– Ого! Могуче. А у вас что, богатый жизненый опыт по этой части?… Кстати, можно я еще водочки выпью? Пока не нагрелась?

– Да ради бога. И мне плесните. И вообще, давай уже на «ты» перейдем.

– Давай попробуем, – без особого энтузиазма согласился Павел. Сейчас ему больше хотелось не перейти на «ты», а уйти отсюда.

– Что касается жизненного опыта, увы. Более того, в жизни я абсолютно не ревнив.

– Конечно.

К примеру, сейчас ты подошел сюда за руку с моей девушкой, а я, как видишь, ничуть не ревную.

– А я и не знал, что Катя «твоя девушка», – сверкнул очами Павел, сильно смутив этими словами, а главное взглядом, Востроилову.

Мгновенно оценив обстановку, размалеванная девица подскочила к Кате и, обхватив за талию, куда-то потащила. Якобы поговорить о своем, о бабьем. А на самом деле – от греха подальше.

– Лерка у нас тонкий психолог. – Виталий проводил девушек взглядом, плотоядно задержавшись на просвечивающих сквозь юбочную материю Катиных стрингах.

 – Все правильно: при мужских разговорах женщине присутствовать вовсе не обязательно. Кстати, ты в курсе, кто у Лерки папаша? Депутат Госдумы Воронов. Слыхал про такого? Он, между прочим, где-то здесь, среди гостей.

– Нет, не слыхал, – зло ответил Козырев, еще не отошедший от сделанного Виталием признания. – Нам, таксистам, все эти депутаты по одному месту.

– Я смотрю, Павел, хоть ты и «очень хороший человек», но жутко ревнивый.

Уверяю, у нас с Катёнком сугубо платонические отношения. Можешь даже назвать это дружбой. Хотя, сам понимаешь, дружба в наш корыстный век – понятие сугубо умозрительное.

– А ты мне про ваши платонические отношения к чему рассказываешь?

– Ну как же! А вдруг ты не просто ревнивец, но ревнивец маниакальный? У меня в диссертации подобным типажам целый раздел посвящен. Еще вмажешь в темном переулке монтировкой (или что там у вас?) по башке. А я только жить начинаю, – схохмил Виталий, – на кафедру перехожу.

– Не ссы, браток, я не настолько самолюбив, как ты.

– Специально для доцента поясняю: когда отвергнутый женщиной мужчина подло убивает своего соперника, он делает это вследствие большой любви. Но! Любви к себе любимому. Такая вот болезненная форма самоутверждения. А вот у действительно любящего человека в подобной классической ситуации есть три альтернативных варианта.

– Первый: пожелать им счастья и отвалить. Второй: наложить руки на себя.