Ловушка. Форс-мажор

Можно определить, в каком веке, из какого дерева и где то дерево росло. Сотое – ты не учись пока, а гляди…

Захмелевший с устатку Батя снова набрал номер Вики:

– Вика, алле, ты слышишь, нет?… Твою мать! – И уже не бросил, а положил трубочку. – Ну что? Погнали наши городских? Большой Сампсониевский, 50, квартира 6. Если повезет – будет первый этаж.

Подъехали. Осмотрелись. Повезло. Батя прогулялся вдоль окон высокого первого этажа, понюхал расщелину двери, проверил почтовый ящик и, вернувшись к машине, доложил:

– Четыре окна, все во двор.

Первое – кухня, затем три комнаты. Хозяева разные, центральная комната пустует. Во втором окне чернявенький парень – нервничает, но навряд ли мы его шукаем.

– А почему хозяева-то разные? – взбодрился «молодой».

– Счета за квартплату – три квиточка, на три фамилии. Вопросы? – Батя сунул под нос квитанции, которые только что вытащил из сломанного отделения для писем квартиры № 6.

– Тогда чего? Врываемся – всем стоять? – предложил Серпухов.

– А если я ошибаюсь? Вика ему доложит.

А она точно его крепкая связь.

– Тогда врываемся под залегендированным предлогом – всем лежать!

– В смысле – хозяева, дайте воды напиться? Мудро, – погрустнел Батя. – Значит, так, эскадрон, слушай мою команду! Я захожу один, показываю фотографию своей жены, задаю идиотские вопросы. Если подхожу к окнам – значит, он в хате. И вот тогда дальше, как сказывал мусье Серпухофф, всем лежать.

Батя вошел в подъезд, остановился у двери, коротко, но требовательно позвонил.

На звонок долго не открывали, затем послышался настороженный вопрос.

– Извините, милиция, – честно ответил Батя.

– И что? Нам выйти с поднятыми руками? – съязвил мужской голос.

«Похоже, сидел. Но разве что по малолетке. Но не он», – установил для себя Батя.

– А ты что, через дверь можешь определить, что я здесь не прописан?

– Я могу определить, что ты больно борзый. И если ваша парадная будет трепать мне нервы из-за какой-то дуры, которой вчера вручили куклу вместо денег, то я осерчаю и потрачу свое время на то, чтобы потратил время ты.

Но уже в обезьяннике и часа три как минимум. Ты меня услышал, чертополох? – прицелился Батя.

– Ладно, начальник, сейчас Вику позову, – дал по тормозам голос, подтвердивший существительным «начальник» ошибки юности.

После хорошо слышного бухтения высоченная, в семь слоев покрашенная, с тремя сломанными замками дверь зевнула. Изнутри потянуло легким притоном, однако без признаков гопничества.