Ловушка. Форс-мажор

Эту небольшую, но довольно уютную кафешку Козырев выбрал сугубо из меркантильных соображений: в отличие от Лямки и уж тем более от Полины, его финансовое положение в данный момент балансировало где-то посередине между незавидным и «вообще никаким».

Признаваться в этом, равно как харчеваться за счет друзей, Паше не позволяла гусарская гордость. Между тем как раз в этом самом заведении у Козырева имелась персональная десятипроцентная скидка – эдакий привет из лучших времен.

Так что какое-никакое, а всё вспоможение…

Паша добирался сюда прямиком со встречи с Серпуховым. Беседа у них получилась недолгой, но в высшей степени содержательной. Тем более что информация, которую поведал ему Серпухов, крайне удачно и к тому же очень своевременно «билась» с открытием, которое с час назад сделала, отрабатывая биллинги, лейтенант Востроилова. Ей удалось установить, что короткий звонок, который прошел на трубку «дарителя», когда тот находился в приемной Ладонина, был сделан с трубы, зарегистрированной на имя их давнего знакомца Дорофеева.

И этот факт стал еще одной тяжелой лопатой цементного раствора, намертво сцепляющего Ребуса с разыскиваемой ими «сладкой парочкой». А учитывая, что с самого утра «ушли в поля» и два помирившихся «следопыта» – Лямин и Ольховская, имелась вполне реальная надежда, что под занавес дня понедельника могут состояться и другие сенсационные открытия…

Когда немного припозднившийся Козырев вошел в кафе, ребята уже сделали заказ.

Судя по довольным, заговорщицки-хитрым физиономиям, Пашины предчувствия насчет сегодняшнего информационного прорыва сбывались – следопыты возвратились с охотничьих полей явно не с пустыми руками.

– Привет честной компании! Давно ждете?

– Да нет, минут десять, не больше.

– Привет-привет, – откликнулась Ольховская, подставляя щечку.

Паша слегка наклонился к ней, и в этот момент Полина (случайно, нарочно ли?) мотнула головой, вследствие чего поцелуй получился более интимным – в губы. Не ожидавший такого поворота Козырев мгновенно смутился. Не от самого факта поцелуя (были времена, когда они с Полиной и не такое вытворяли), а от того, насколько пьяняще-сладким оказался жаркий ответ ее губ.