Ловушка. Форс-мажор

Уже через пару часов Пасечник, всосав очередной стакан, гоголем пританцовывал по кабинету и взахлеб горланил:

Коллега Марины – Кристина, словно выпорхнув из довоенных фильмов, осветила прокуренный кабинет улыбкой и дуэтом пошла с Пасечником, постукивая растоптанными туфлями:

Пели от души – Розенбауму понравилось бы. Откуда взялась гитара, кстати сказать, до сих пор непонятно. Зато куда она делась после – приблизительно ясно. Этим видавшим виды инструментом Каргин лихо звезданул Диму Климова из дежурки, когда тот, резонно опасаясь за противопожарное состояние вверенного ему помещения, ворвался в кабинет и попытался сделать гуляющим замечание относительно курения и стряхивания пепла в специально выдвинутый для этих целей ящик рабочего стола.

И хотя эффект испанского воротничка достигнут не был, образовавшаяся в инструменте пробоина напрочь лишила его всех, даже барабанно-ударных акустических свойств.

Вечер закончился удачно, примерно в два часа ночи. Последними, заметно пошатываясь, уходили Эдик и Семченко.

Незадолго до этого они целовались. Причем поначалу Каргину доставлял дикое неудобство приготовленный к завтрашнему объезду баул с подготовленными к сдаче делами, оказавшийся у спинки дивана. Но потом ничего, кто-то из них (не то баул, не то сам Эдик) притёрся.

А вот утро, к сожалению, выдалось не только седым и туманным, но и конфликтным. Сначала Каргину закатила истерику его благоверная. Пытаясь растормошить закатывающее богатырские рулады и явно опаздывающее на службу мужнее тело, в месте плавного перетекания оного в источник храпа супруга обнаружила подернувшийся багрянцем засос.

Дальнейшие подробности немедленно последовавшей вслед за этим семейной разборки, пожалуй, можно опустить. Ибо история сия в банальности своей отнюдь не нова. А уже по приходе, вернее, спасительному бегству Эдика в «контору», выяснилось, что музыкальный инструмент, который нынешней ночью он опрометчиво привел в негодность, принадлежал самому начальнику отдела установки. Тот давно слыл большим поклонником бардовской песни и даже ежегодно посещал Грушинский фестиваль. Так что просчитать предстоящую реакцию на потерю шестиструнной подруги было делом не сложным. В общем, крылья сложили прокладки – их кончен полет…

– Паша, будь человеком – смени волну! – поморщился Каргин. От всех этих событий на душе и так было тягуче-блевотно, так еще и пойманная Козыревым FM-волна взялась окуривать салон елейным митяевским «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».