Ловушка. Форс-мажор

– …Пока не наскребем исчерпывающих процессуальных доказательств причастности гражданина Ворсиша к преступной деятельности – никаких задержаний! – на ходу ухал он кому-то в шахту лифта. – Товарищи, здравия желаю! Вы к Максиму Сергеевичу?

– Постовой, пропустить немедленно! – грозно приказал Торопов.

– Так мне же потом!.. – делано ужаснулся Махаюр.

– Ответственность за нарушение беру на себя! – с мужеством произнес Торопов. Произнес так, словно бы он без приказа Ставки решил поднять во весь рост батальон. – Товарищи, второй этаж.

После этих слов Торопов почувствовал, что с «политотделом» слегка перегнул.

– Товарищи, осторожнее! – предупредил Махаюр, указывая на аккуратный листок бумаги возле незакрывшихся год назад дверей лифта. Указал манерно, не пальцем. Объявление гласило: «Уважаемые граждане, лифт не работает, первая ступенька – расшатана. Извините за неудобства».

Подполковники понимающе переставили свои ноги через «неудобства» и прошли наверх.

Пружина двери в отдел была снята. Поэтому проверяющие сразу узрели спину в пиджаке, назидающую подчиненным:

– …А ты думаешь, мы одни вкалываем! А анализ статистики, досуг сотрудников, наконец хозяйственное управление! Или ты думаешь, что горюче-смазочные материалы к нам с неба валятся! А финансово-плановое?! Гроши кто насчитывает!

Есаулов, увлекшись, чуть было не поставил правильное ударение.

Перед дверью, на мраморной доске той же площади была приклеена (не отдерешь!) вывеска: «Прием по рабочим вопросам от… до…; прием по личным вопросам от… до…».

Написано было мастерски! Это расстарался состоящий на профилактическом учете профессиональный гравер и «лепила» фальшивых дипломов о высших образованиях недавно освободившийся Циркуль.

– Товарищ Есаулов?! – догадались подполковники, по-лисьи дотрагиваясь до плеча руководителя.

– Здравия желаю! В гости к нам? Или по делу?

– Прошу прощения! Давайте не будем мешать людям работать. Пройдемте ко мне.

Справа на стене висела новенькая фанера в рамке. Это означало, что уголок информации в наличии – всё как у людей. Вырезанная статья «Все ли прошли диспансеризацию?» обнадеживала заботой. На фотографии была изображена внимательная докторша, слушающая, очевидно, диспансеризуемого. Вот только интонация фотоэтюда колебалась между осмотром перед космическим стартом и санобработкой в колонии строгого режима.