– Тебя не удивило, что он не стал с тобой договариваться? После всех этих лет, когда эта осенняя неделя уже стала неотъемлемой частью вашей жизни?
– Нет.
– Почему же?
– Потому что я был в курсе.
В ушах Лауры зазвучал легкий шум – это было что-то вроде тихого постукивания где-то под глоткой. Удивительным образом у нее ни на секунду не возникло сомнений в том, что Кристофер имел в виду.
– С каких пор? – спросила Симон.
– С каких пор мне это известно? Три года. Три года назад Петер сказал мне об этом.
– Я имею в виду: с каких пор длится его… история? Ты это знаешь?
– В течение четырех лет.
Шум в ушах усилился. Было неприятно. Однажды, когда у Лауры был сильный грипп, она слышала этот шум, и у нее было такое ощущение, словно она отдалялась от всего ощутимого и реального. Тогда у нее была очень высокая температура.
– Кто она? – задала фрау Симон новый вопрос.
– Надин Жоли, – сказал ее собеседник, и Лауре показалось, что мир под ее ногами обрушился, а небо сейчас упадет на нее сверху.
3"
"Надин всегда была уверена, что в жизни каждого мужчины и каждой женщины существует большая любовь – человек, представляющий собой пандан, то есть душу-близнеца, дополняющее его существо, его вторую половину. Оставался лишь вопрос, когда встретится этот человек и будешь ли ты к этому времени свободен, чтобы разглядеть его значимость для твоей судьбы.
С первого взгляда Надин поняла, что Петер Симон был тем мужчиной, для которого она предназначена.
Шесть лет назад, когда ей было двадцать семь и она уже была охвачена чувством отчаяния оттого, что оказалась в тупиковом положении, он в один палящий, жаркий июльский день, в обеденное время, оказался в саду возле «У Надин». Она стояла там, прислонившись к дереву, чтобы немного передохнуть. Их с Петером взгляды скрестились, и позже они признались друг другу, что все случилось именно в эту секунду.
Все, что произошло позже, было заложено в этот момент, и в принципе не было никакого смысла сопротивляться своим желаниям еще целых два года, прежде чем они капитулировали перед превосходящими силами их чувств – или, как они оба теперь понимали, перед превосходящими силами их сексуальной жажды друг к другу. Два года они изводили себя и предавались дневным грезам, а потом эти грезы стали действительностью.
