Суббота, 13 октября
1Надин Жоли надеялась, что Катрин окажется дома и впустит ее. Она стояла перед убогим домом на мрачной улочке и уже дважды нажимала на кнопку звонка рядом с именной табличкой Катрин Мишо. Надин уже так много лет не была здесь, что даже сразу не сориентировалась, когда искала этот дом. Она припарковала свою машину в порту, а затем отправилась в глубь старого города, в лабиринт темных улочек, настолько похожих друг на друга, что их легко было перепутать. Бедность в районе Ла-Сьота ощущалась физически.
Жить в одном из этих домов было, вероятно, хуже, чем в той хижине, которую Мария по непонятным причинам не хотела покидать уже больше тридцати лет. Надин заметила, что это был один из редких моментов, когда она ощутила искорку жалости к Катрин и даже смогла понять где-то в уголке своего сердца, почему та была так сильно привязана к своему кузену и так не хотела его отпускать. Анри был для нее спасением во всех отношениях. От одиночества, от унылого жилья в отвратительном месте, от того, что тебя никто не встречает, когда ты возвращаешься домой.
Надин была уверена, что ее муж не выбрал бы свою кузину в супруги даже в том случае, если б она не пересекла его путь – тогда мадам Жоли стала бы какая-нибудь другая женщина. Но для Катрин именно она, Надин, была тем человеком, который разрушил ее жизнь.
«Насколько же она должна меня ненавидеть!» – с беспокойством подумала женщина.
Найдя наконец нужный дом, она встала как можно ближе к двери, чтобы ее не было видно из верхних окон. Катрин наверняка не откроет, если увидит, кто к ней пришел.
– Давай, – тихо пробормотала Надин, – окажись дома!
День выдался опять необычайно красивым, очень ясным, очень теплым и залитым солнцем, но на эту улицу не проникало ни одного лучика. На черепице крыши противоположного дома отражалось одно солнечное пятно, единственное на всю округу.
Надин уже хотела было уйти, как вдруг зажужжал дверной замок, открылась дверь, и она смогла попасть в темный подъезд. Внутри почти ничего не было видно; женщина споткнулась о ведущие вверх ступеньки и едва не упала.
Наверху стояла Катрин, которая тут же отпрянула назад.
– Ты… – протяжно произнесла она.
– Можно мне войти? – спросила Жоли.
Мишо повременила, но, видимо, не хотела показаться слишком неприветливой даже со своей соперницей. Она нехотя кивнула:
– Проходи.
В комнате горел свет, и Надин тут же поняла, почему Катрин так долго не открывала дверь: перед этим она быстренько нанесла макияж на свое больное лицо.
