Это, возможно, и трагично для меня, но, несомненно, для тебя тоже. Из твоей мечты о совместном лелеянии «У Надин» теперь ничего не выйдет. Никакого партнерства, никакой разделенной старости. Ты навеки останешься сидеть в этой дыре, выплакивая все глаза по Анри, и умрешь так же одиноко, как и жила. Лучше б ты ничего не говорила, Катрин! Это было бы намного-намного умнее.
– Это ничего не изменило бы в том, что убийца разрушил твои планы, – возразила Мишо и внезапно на мгновение зажмурилась. – Или что ты сейчас имела в виду?
– Я знаю одного человека, у которого были чертовски большие основания убрать Петера с пути, – сказала Надин, – после того, как он узнал, кто был тем мужчиной, с которым я собиралась провести остаток своей жизни.
Катрин оторопела. На ее лице выразилось невероятное изумление, а затем она начала хохотать – громко и истерично, так что это почти походило на рыдания.
– Неужели ты всерьез думаешь, что Анри мог убить Петера?! – воскликнула она. – Что же ты за женщина, Надин! Столько лет прожить вместе – и ты не имеешь понятия, каков этот мужчина, живущий бок о бок с тобой… Ни малейшего понятия! Думать, что Анри…
Катрин нагнулась вперед, словно в судорогах, и теперь было ясно, что она уже не смеялась, а плакала.
– Анри – убийца! Анри – убийца! – кричала она снова и снова, и Надин слышала ее рев даже на улице, после того как, поспешно покинув ее квартиру, мчалась к своей машине, зная, что больше никогда сюда не придет.
2"
"В это субботнее утро Лаура наконец позвонила своей матери.
Разговор с ней она откладывала уже достаточно долго – и позвонила потому, что ей очень хотелось узнать, как поживает Софи. Элизабет была, конечно, обижена и рассержена из-за того, что дочь не дала о себе знать раньше.
– Я все время пыталась тебе дозвониться. Почему ты не подходила к телефону? – возмутилась она.
– У меня было что-то вроде нервного срыва в эти два дня. Наверное, нечто похожее на шок. Я лишь лежала в постели и ни с кем не могла разговаривать. Как Софи?
– Хорошо. Хочешь с ней поговорить?
– Да.
Обязательно.
Элизабет позвала внучку к телефону, и Лаура, услышав ее радостную болтовню и заливистый смех, тут же почувствовала себя лучше. Она немного поговорила с дочкой на детском языке, который понимали только они двое, и заверила ее, что скоро они опять будут вместе.
Но затем, конечно, Элизабет снова подошла к телефону и тут же задала решающий вопрос:
– Ты его опознала? Тот мертвый… Это был Петер?
– Да, – коротко ответила Симон.
