Она еще никогда не бывала в этих местах в такое раннее время, и ее поразило, как здесь красиво по утрам. Воздух ясен и свеж, песок не тронут, небо высокое и словно стеклянное. На востоке поднялось над горизонтом октябрьское солнце, но оно пока еще не желало пускать на землю тепло. Было прохладно, и это как-то приятно будоражило. На Моник были спортивные штаны и толстый свитер.
В это время она обычно сидела в офисе, а в воскресные дни не покидала свою кровать до половины одиннадцатого, после чего слонялась по дому до трех часов в халате и иногда, собравшись с силами – что бывало очень редко, – отправлялась на прогулку.
И даже если она выбиралась погулять, ее путь частенько был совсем коротким: от жилого комплекса до первого кафе на набережной, где она выпивала чашку кофе со сливками, провожая прохожих взглядом своих немного опухших глаз, потому что накануне, одиноким субботним вечером, обычно выпивала лишнего.
Но в новой жизни, которую Моник решила начать, требовалось больше заниматься спортом и меньше просиживать дома.
Так что сейчас она собиралась минимум час уделить пробежке. Может быть, потом и завтрак покажется ей вкуснее.
Она бодро шагнула вперед, подставив лицо солнцу.
5Надин покинула дом через заднюю дверь. Неслышными шагами она юркнула вниз по ступенькам и увидела, как Анри ходит на кухне взад и вперед. Когда он это проделывал, его жена знала, что он подготавливал предложения и аргументы, готовил своего рода речь, которую намеревался произнести кому-то. В данный момент этой жертвой могла быть, собственно, только сама Надин – и она догадывалась, что именно он хотел ей сказать.
Речь пойдет о том, чтобы они начали совместную жизнь сначала, чтобы открылись для счастья после перенесенного кризиса. Для Анри все решилось наилучшим образом – события прошлого, может быть, еще причиняли ему сильную боль, но он будет оттеснять их до тех пор, пока не сможет жить с ними в ладу. Он был слабым мужчиной. Более сильный указал бы ей на дверь и стал бы добиваться развода.
Такой мужчина даже мысли не допустил бы, чтобы еще хоть один-единственный день прожить с ней вместе. Анри знал, что она уже несколько лет изменяла ему. Он знал, что ей не терпелось уехать со своим любовником. Как он вообще мог серьезно думать о совместном будущем?"
"Но Анри мог, уж это-то ей было известно! Он скорее был готов на это, чем поставить точку на их совместной истории. Это потребовало бы энергии и мужества, которых у него не было.
