Пожалуй, эти слова она произнесла даже с некоторой резкостью в голосе, потому что в последовавшем молчании почувствовала растерянность и обиду – даже через телефон. Тогда она добавила как можно осторожнее: – Дело совершенно не в тебе, Кристофер. Мне просто нужно время для себя. Так много всего случилось… И это наводит меня на глубокие размышления. Я пытаюсь разобраться в себе и в некоторых вещах в своем прошлом. Извини меня.
Хейманн, как всегда, отнесся к ней с пониманием и сочувствием, однако не дал при этом так просто отделаться от себя.
– Конечно, Лаура, я это понимаю. Весь твой мир перевернулся, и тебе теперь нужно опять потихоньку сориентироваться в своей жизни. Но тем не менее это нехорошо – слишком много копаться в своей голове. И еще хуже – забиваться в угол. В какой-то момент мысли начнут просто вращаться по кругу, а некоторые вещи раздуются до невероятных размеров. Поэтому лучше поделиться с другом.
Лаура понимала, что в этом он прав, но в то же время знала, что и ее потребность побыть одной вполне жизненна.
В результате она чувствовала себя неблагодарной, потому что не радовалась тому, что ей предлагали дружбу, а сердилась на то, что Кристофер настаивал, вместо того чтобы просто принять ее «нет».
«Наверное, мне вообще не нужно было ничего объяснять, – подумала она позже, – это принципиально неверно в разговоре с мужчиной. Для них объяснение всегда равносильно оправданию, а оправдание есть слабость. И тут они цепляют тебя на крючок».
Тем самым Лаура вновь вернулась к своим ошибкам, которые совершила с Петером, а это было такое обширное поле, что она провела в этих размышлениях весь остаток вечера.
Зато на следующее утро у нее появилось такое ощущение, что она немного продвинулась вперед. Лаура не собиралась анализировать свой брак с Петером до скончания веков, но ей хотелось ясности в нескольких важных пунктах, к тому же, как ей казалось, этот процесс помог бы ей справиться с пережитым.
С самого раннего утра Лаура отправилась на прогулку по полям и наслаждалась там восходящим солнцем и чистым, прохладным воздухом.
Придя домой, она приготовила себе чай и выпила его, стоя на веранде, взирая при этом на море и наслаждаясь покоем, который вызвал в ней этот вид и который являлся свидетельством того, что она когда-нибудь оправится и начнет новую жизнь.
Наконец Лаура подумала, что надо бы позвонить Кристоферу, но эта мысль была ей неприятна, и она, как могла, оттягивала свой путь к телефону.
