Говорил с ней с полчаса и назначил еще раз прийти к нему в первой половине дня. Она мне ничего подробно не рассказала. Дело, видимо, касается вашего знакомого, которого убили.
– Петера Симона… Да, они у меня тоже были по этому поводу.
Анри умолчал о том, что следователи были у него даже дважды и что во время своего второго визита спросили о точном месте его пребывания вечером 6 октября, тем самым, по его мнению, ясно выразив свои подозрения. Жоли честно ответил им, но назвать поименно свидетелей, которые могли бы подтвердить его ответ, не смог.
Кроме того, он чуть не сгорел от стыда, потому что полицейские уже все знали о романе Надин и он выглядел в их глазах тряпкой, неспособным помешать своей жене гулять на стороне. А может быть, в их понимании он прекрасно мог этому воспрепятствовать? Может быть, они действительно считали, что он в конце концов убил своего соперника, чтобы вернуть себе жену? Во всяком случае, они попросили его оставаться в их распоряжении и не покидать регион.
И хотя Анри и переживал по этому поводу, в данный момент он все же испытывал облегчение.
Надин действительно поселилась у своей матери. Петер Симон мертв, а больше в ее жизни никого не было. Да и потом, теперь она уже не была той женщиной, которая могла бы заполучить любого мужчину.
– Мне стоит ее подождать? – спросил Анри. От него не ускользнуло, что теща не пригласила его сесть, и что-то подсказывало ему, что произошло это вовсе не из-за невнимательности. Она не хотела, чтобы он надолго оставался в ее доме.
– Мария, – тихо произнес мужчина, – я не могу понять, как все могло так далеко зайти. Клянусь вам, что все эти годы я пытался сделать Надин счастливой. Мне, очевидно, не совсем удалось сделать все так, как задумывалось. Но, я думаю, вы довольно хорошо меня знаете и вам известно, что я никогда – сознательно или намеренно – не сделал и не сделаю ничего, что ей повредит. Я люблю Надин. Я не хочу ее потерять.
Наконец Иснар взглянула на него. В глазах ее стояли слезы."
"– Я знаю, Анри.
Ты прекрасный мужчина, и я говорила это Надин снова и снова. Это беспокойство в ней… это недовольство… оно не связано с тобой. Это, наверное, просто у нее в генах. Ее отец был таким же. Он не мог быть вместе с нами как с семьей. Он всегда думал, что где-то в другом месте его ждет счастье. Он всегда находился в погоне за чем-нибудь, а за чем, по-моему, и сам точно не знал. Мне самой это по природе чуждо, но мне было суждено дважды перенести это в своей семье.
