Она представила себе, как он, должно быть, крутился у телефона, как пытался взять себя в руки, как мучился… Она знала, каково это – быть одержимым.
И Лаура попыталась быть с ним дружелюбной.
– Завтра утром не получится. У меня кое-какие дела. – Она утаила запланированный ею визит к маклеру – какой-то внутренний голос подсказывал ей ничего не упоминать о своем намерении сжечь за собой все мосты в этой стране. – Мы могли бы вместе пообедать.
Облегченный вздох Хейманна прозвучал в трубке оглушительно.
– Да. Я просто должен тебя увидеть. Мне заехать за тобой?"
"– Нет. Я буду в городе… Мы встретимся в половине первого на набережной, на парковке в Ла-Мадраге. Согласен? Там и подумаем, куда пойти. До завтра!
– Я люблю тебя, Лаура.
Положив трубку и стоя у телефона, женщина почувствовала, что все ее тело взмокло от пота. Страх, который, как ей казалось, она сумела задавить в себе, ощущался сильнее, чем когда-либо.
Кристофер был ненормальным.
А завтра в обед ей надо будет сказать ему, что у них нет общего будущего.
Среда, 17 октября
1В это утро шел дождь.
За ночь сгустились облака, положив конец ясной погоде, напоминавшей бабье лето.
Дождь был не сильный, не проливной, а мелкий и моросящий. Весь мир, что еще за день до этого светился в осенних красках, теперь утонул в однотонном сером цвете. А влажность, казалось, проникла в каждый уголочек каждой улицы и дома.
Надин Жоли встала очень рано. Стараясь двигаться как можно тише, она умылась, оделась и сварила себе кофе.
Несмотря на огонь в печи, который тлел всю ночь, а теперь заново был разведен Надин, в доме царил сырой холод. Так оно было всегда. Жоли не могла припомнить, чтобы осенью и зимой здесь хоть когда-нибудь было уютно и тепло.
Она стояла, облокотившись о подоконник и обхватив руками горячую чашку, наблюдала, как темнота переходит в рассвет, и думала о том, что там, по ту сторону ущелья, несмотря на отвратительную погоду, когда-нибудь наступит день, а здесь так и останутся сумерки, которые ближе к вечеру вновь сменятся темнотой.
Петер говорил о красивом доме, который будет у них в Аргентине, – большой, светлый, пронизанный лучами солнца, окруженный пастбищами и лугами.
– С деревянной верандой вдоль всей передней части дома, – говорил он, – на которой мы в летние вечера будем сидеть, держась за руки, и любоваться своей землей.
