— Не хватает экшена, идеальный? Нужно прекратить наблюдать за мной сейчас? Все, что тебе нужно было сделать, это попросить, Тэтч, и я позволил бы тебе.
Его подлокотник на стекле со стороны водителя, глядя на меня с яростью. Медленно он поднимает средний палец, рубиновый драгоценный камень с его фамильной печаткой отражается в ночи.
— Подвинься, сладкий. Я открываю водительскую дверь с саркастической улыбкой.
— Это моя машина!
— И ты водишь ее так, как будто ты пожилой мужчина с катарактой. А теперь подвинься.
Он скрипит коренными зубами, поднимаясь над средней консолью и перебираясь на пассажирское сиденье. Поправляет свой костюм-тройку. Я ненавидел эту машину. Lamborghini Huracan был одним из лучших на рынке, окрашенным в фирменный цвет Тэтчера. Темно-красный. Но даже я мог уважать то, что этой машиной нужно управлять правильно, и превышение скорости на десять не было таковым.
— Пристегнись, дорогая. Не хотел бы, чтобы ты навредила себе.
Я чувствую его взгляд сбоку, когда включаю двигатель, агрессивно нажимая на акселератор, шины громко визжат.
— Сломаешь — купишь. — Тэтчер фыркает, когда мы сворачиваем с подъездной дорожки к адресу, который нам прислал Рук.
Его правая рука сжимает дверь, это незаметно, большинство даже не заметит, что его и без того бледная рука приобретает еще один оттенок белизны, когда он сжимает ручку.
За исключением того, что я знаю, что это единственное, с чем Тэтчер не может справиться, и это не контроль.
— Ах, да? На какие деньги? Думаешь, я смогу раскошелиться на двести штук?
— О, не скромничай, Алистер.
Мы все знаем, что у тебя больше денег, чем у Бога. Одна из привилегий иметь твою фамилию на всем в городе.
Мои руки сжимают руль невероятно крепко. Животное в моем кишечнике просыпается каждый раз, когда речь идет о деньгах моей семьи. Моей семьи в целом.
— Не мои деньги. Это их.
Он расслабляется в кресле, со вздохом кладет голову на подголовник.
— Как скажешь, Али. Как скажешь.
Поездка проходит быстро, эта машина ест тротуар на завтрак.
Вскоре я выруливаю из машины на грязную подъездную дорожку. Покосившийся старый почтовый ящик отмечает дом.
Я вижу огонь еще до того, как мы подъезжаем к дому, оранжевое свечение между деревьями потрескивает и растет.
— Я, черт возьми, убью его. — Я стону, проводя рукой по волосам, от волнения трясу руки.
Машина подползает к остановке, когда мы припарковались в нескольких футах от пылающего трейлера.
