Я думала, что мои родители облажались. Папа-псих бьет родителей-разорителей в гребаные пики.
— Ты… — я не могу поверить, что на самом деле спрашиваю это, — ты думаешь, он похож на своего отца? Он, знаешь ли, убивает людей? Я шепчу, потому что будь я проклята, если он меня услышит.
Она лишь пожимает плечами, наблюдая, как он шагает по дороге к полицейским машинам.
— Я не знаю, и это не теория, которую многие проверяли. Так что до тех пор никто не узнает. — Все еще двигала глазами вместе с ним, даже когда я спрашивала ее о других.
— Э-э, Сайлас Хоторн. — Она кивает: — Наследник технологической империи. В двенадцать лет ему поставили диагноз шизофрения. Конечно, его родители пытались скрыть это, но в Пондероз Спрингс ничего не остается незамеченным. Во всяком случае, не навсегда. Раньше он никогда много не говорил, но теперь, после Розмари, он практически немой."
"Я пробегаю глазами по золотистокожему. Внешний вид, созданный для солнечного света, который нес в себе вечность тьмы. Довольно золотисто-карие глаза, которые должны были нести тепло, но у меня было ощущение, что в них прячутся только демоны.
— Розмари? —спрашиваю я, чувствуя себя вовлеченной в работу местной банды или какого-то клуба убийц.
Она кивает, шикая на меня, желая, чтобы я говорила тише. — Розмари Донахью, дочь мэра. Не уверена, что именно произошло, но все говорят, что у нее была передозировка. Сайлас был ее парнем. Они были вместе, кажется, со средней школы. Он тот, кто нашел ее тело. Они все это сделали.
Это имело смысл. Я мог видеть гнев, который сидел на его плече. Причина тьмы накатила на него волнами. Потеря кого-то, кого он любил, превратила его в нечто совершенно другое.
У меня было так много вопросов. Так много чувств. Не было достаточно времени, чтобы прояснить мои мысли.
Именно тогда облака начали плакать, тяжелые, мокрые слезы брызнули на мою тонкую серую матерчатую куртку. Ее скоро зальют. Дешевый материал не выдерживает никакой критики.
Нам нужно было попасть внутрь до того, как дождь разразится в полную силу, но я осталась сидеть на месте.
Потому что последний участник спустился по мощеным ступеням, и я не уверена, что его нужно представлять.
Я знала его.
Я бы запомнила эти глаза где угодно.
Другие мальчишки были одеты строго, в дизайнерскую одежду, а их богатство служило знаком гордости. Но на нем была поношенная кожаная куртка, облегавшая его могучие плечи. Под ним серая хенли и простые джинсы.
