Крис Кроуфорд, помощник учителя, о котором нам рассказал наш торговец наркотиками, был единственной зацепкой, которая у нас осталась. Когда мы это обсуждали, мы звучали как мстительные детективы. Взяв закон в свои руки, сохраните значок и дайте нам ножи.
Всю неделю мы преследовали его повсюду, просто пытаясь поймать его на чем-то необычном, и мы почти остановились, разочаровались в нем, пока Тэтчер не сделал фотографии, на которых он просматривает товар в своей машине после школы. Предстояло установить, был ли он нашим убийцей.
Но он поставлял наркотики, убившие Роуз, а это лучше, чем ничего.
Нам нужно было за что-то зацепиться. Что-либо. Если бы мы этого не сделали, я боялся, что сделал бы Сайлас.
— Он изучает химию, Тэтчер. Это всего лишь ацетон и отбеливатель, твоя покойная бабушка могла это сделать. Пока он не сработает, несколько часов ты будешь в порядке без меня.
Как бы я ни жаждал возмездия, я не мог не надеяться, что это конец. Что Крис накачал Розмари наркотиками, пытаясь залезть к ней в штаны, и это закончилось ужасно.
Мы могли пытать его, пока он не умрет медленно. Тогда мы могли бы жить дальше.
Кроме Сайласа, конечно. На это у него уйдут годы.
Я видел, как они росли вместе, Роуз и он. Она была единственной, кто действительно понимал его шизофрению. Когда они были вместе, это было похоже на то, что они были в своем собственном маленьком, извращенном мире.
Я не был уверен, сколько времени ему понадобится, чтобы прийти в себя. Если даже.
— Ты так и не ответил на мой первоначальный вопрос, Алистер.
О, вот оно.
— Я думал, что ясно дал понять, что из тебя выйдет дерьмовая жена. — Пытаюсь отвлечь его, но все напрасно, я уже должен это знать.
— Где ты? — Он невозмутим, давая понять, что не хочет спрашивать снова.
— Я выхожу. —Выдыхаю, оглядываясь вокруг.
Да, я мог сказать своему лучшему другу, что был в тату-салоне, где проходил обучение. Это не то, чтобы я проезжал мимо, но это принцип.
Дело в том, что у меня есть одна вещь для себя. Что-то, чем мне не нужно делиться или беспокоиться о том, что меня заберут.
Никогда не узнаешь, как приятно владеть, пока не станешь тем, кому никогда ничего не разрешается иметь, тем, у кого всегда отнимают.
— Мне нужна была передышка, поехал кататься. Ты знаешь, что делает со мной Пондероз Спрингс. Почему ты так стремишься узнать?
Наступает молчание, прежде чем он снова говорит: — Значит, теперь мы храним секреты друг от друга? Вот чем мы занимаемся?
— Нет.
