Я в чем-то такая же, и единственная причина, по которой я не нервничаю – это то, что Кирилл утомляет меня каждую ночь. Он либо связывает меня, затягивает ремень вокруг моего горла, либо наклоняет меня над ближайшей поверхностью, чтобы он мог трахнуть меня, как животное.
Именно эта его животная сторона давала мне необходимую стимуляцию. И я думаю, что ему это тоже нужно, потому что наши ночная деятельность с каждым днём становятся все более интенсивными. Иногда мне кажется, что я умру в муках наслаждения. В других случаях я не отстаю от него, оргазм за оргазмом, пока мы оба не устанем и не насытимся.
Но в большинстве случаев это извращённая потребность в большем и большем. Я жажду его жестокости, того, как он доминирует, кусает и оставляет синяки на моей коже. Он не сдерживается и не обращается со мной, как с нежным цветком. Отнюдь нет.
Кирилл даёт мне именно то, что мне нужно, а взамен берет то, что хочет.
Я начала ненавидеть дневное время, потому что не могу к нему прикоснуться. По крайней мере, не тогда, когда все вокруг.
Как бы мне ни было неприятно это признавать, Кирилл лучше контролирует ситуацию, чем я. Я часто ловлю себя на том, что смотрю на него и вспоминаю, какой пиздец он делал с моим телом прошлой ночью, он же обычно не обращает на меня внимания и действует профессионально.
За что я благодарна, потому что последнее, что мне нужно, чтобы люди, которыми я должна управлять, подумали, что я занимаюсь сексом с их боссом.
Однако иногда он посылает мне эти сексуальные сообщения из ниоткуда, которые возбуждают и мучают меня.
Хуже всего то, что они обычно приходят, когда мы окружены другими людьми.
Это такие вещи, как:
«Ты выглядишь напряжённой. Хочешь, чтобы я расслабил тебя своим членом?»
«Я все ещё чувствую вкус твоей маленькой жадной киски на своём языке. Я вернусь за добавкой сегодня вечером.»
«Тебе лучше не чувствовать усталости, потому что я не смогу уснуть, пока ты не захлебнёшься моей спермой.»
«Тебе неудобно? Ты выглядишь так как будто испытываешь дискомфорт.
Ты ощущаешь мой член внутри себя до сих пор и может сейчас ты позволишь, чтобы мой язык позаботился о тебе?»
«Будь в моей комнате в десять. Голая. Ложись на спину, ноги разведены в стороны. Если у меня не будет чёткого представления о твоей киске, когда я войду, ты будешь наказана.»
Трудно оставаться такой же невозмутимой, как он, когда я получаю эти сообщения. И этот придурок ухмыляется мне, как будто он точно знает, какой эффект он на меня производит.
