— Ты как чёртова стена.
Он никак не реагирует на это и направляется в сторону подвала.
— Что он там делает внизу? — я спрашиваю, чтобы отвлечься от мыслей похожих на предчувствие конца света, из-за необходимости увидеть Кирилла.
Виктор, однако, не отвечает. Тяжёлый вес его шагов контрастирует с моими более лёгкими, и я крепче хватаюсь за ремень спортивной сумки.
Кирилл обычно приходит сюда, когда ему хочется кого-нибудь помучить или посмотреть домашний кинотеатр.
Я действительно надеюсь, что это второй вариант.
Виктор останавливается перед подземной комнатой безопасности Кирилла. Я была здесь раньше, и это очень похоже на его комнату наверху, за вычетом балкона и вида.
— Ты тоже собираешься войти? — спрашиваю я Виктора почти умоляюще.
К моему ужасу, он качает головой и указывает на дверь. Я подумываю о бегстве, но это невозможно, когда Виктор здесь, если только я не застрелю его, а я не хочу этого делать.
Я глубоко вдыхаю, чтобы унять дрожь в конечностях, и толкаю дверь. Она автоматически закрывается за мной, и я вздрагиваю, а затем тут же ругаю себя.
Какого хрена я такая нервная? Я здесь не та, кто виноват. Это он."
"И я не собираюсь прятаться.
Просто... уж слишком свежа открытая рана моего сердца. Я не знаю, смогу ли я удержаться от эмоций, когда столкнусь с ним лицом к лицу.
А он апатичный псих. Если я буду нервно ходить туда-сюда, в то время как он спокойно стоять, это будет выглядеть так, будто я иррациональная и сумасшедшая, когда все совсем наоборот.
— Куда-то собралась, Саша?
Я замираю и смотрю в тёмный угол, откуда доносится его голос. Тусклое освещение комнаты делает его похожим на дьявола, выскользнувшего из ада.
Одну руку он держит в кармане, а в другой сжимает стакан виски. На его нижней губе порез, точь-в-точь такой же, как и у меня, после того как мы воевали прошлой ночью.
Несмотря на то, что он в очках, его глаза пронзают меня насквозь, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы смотреть в ответ, не чувствуя необходимости убежать.
— Я хочу уволиться, — говорю я на удивление ровным голосом.
Жестокая ухмылка появляется на его губах.
— Ты можешь уволиться, но ты не можешь уйти.
— Я ухожу отсюда. Мне все равно, согласен ты или нет.
— Я смотрю ты уже собрала вещи и, вероятно, веришь в то, что говоришь, — он делает шаг ко мне, и мои ноги дрожат, требуя, чтобы я отступила, но слишком поздно, когда он останавливается передо мной и приподнимает мой подбородок двумя пальцами.
