Хуже всего то, что Кирилл не появлялся уже больше двух дней. Пятьдесят два часа, если быть более точной. Но кто считает?
Однако я постепенно схожу с ума. Я никогда не проводила столько времени без дела или какого-нибудь занятия. И хуже всего то, что я не могу покинуть эту тюрьму, пока Его Величество Кирилл не решит, что я могу это сделать.
Я делала отжимания и использовала несколько тренажёров в углу комнаты, но это едва ли помогает мне сосредоточиться.
Походив туда-сюда полчаса, я в третий раз за сегодняшний день принимаю ледяной душ.
Как только я заканчиваю, я снимаю бинты и надеваю джоггеры и футболку.
Странно ходить со свободной грудью, но им не помешало бы подышать свежим воздухом. Однако это очень неудобно, когда они подпрыгивают.
Я смотрю в зеркало и морщусь от своих налитых кровью глаз. Так что да, пожалуй, я плакала прошлой ночью, пока не заснула, и продолжала прокручивать в голове образ дурацкой помолвки Кирилла.
Когда именно я освобожусь от этих эмоций?
Мои волосы снова становятся длиннее, достигая затылка.
Клянусь, они так быстро отрастают за такое короткое время только для того, чтобы посмеяться надо мной за то, что я не могу их сохранить.
Я дёргаю их, а затем разочарованно вздыхаю.
Наверняка Максим и Юрий ищут меня, верно? Если только Кирилл не сказал им что-то такое, что заставило их поверить, что мне не нужна помощь.
Со стороны входной двери доносится скрип, спотыкаясь, я выбираюсь из шкафа и бегу в гостиную. Я медленно останавливаюсь, когда вижу Кирилла, стоящего у двери и выглядящего более эффектно, чем модель.
Прошло всего несколько дней с тех пор, как я видела его в последний раз, но мне кажется, что прошла целая вечность. Он тот же самый человек, но по какой-то причине это кажется не так.
Куртка облегает его накаченные бицепсы, а несколько расстёгнутых пуговиц рубашки открывают намёк на татуировки на груди.
Он шагает внутрь, его ледяные глаза наполняются неоспоримым вожделением, когда он осматривает меня сверху вниз.
Неважно, что я ношу, Кирилл, кажется, всегда способен заглянуть под каждый слой ткани.
Как будто я всегда стою перед ним голая.
Я прочищаю горло в беспомощной попытке прогнать застрявший там ком.
— Ты собираешься меня отпустить?
Его взгляд, наконец, возвращается к моему лицу, но это не очень хорошо. Напряжение кроется под его прищуренными глазами, как будто они что-то скрывают.
— Это зависит от того, пришла ли ты в себя или нет.
