В тот момент, когда я выхожу на улицу, моя лицо отлетает в сторону от безжалостной пощёчины. Я застываю на месте, когда в поле зрения появляется моя бабушка, в сопровождении моего дяди, который переоделся в повседневную рубашку, брюки и тяжёлое пальто.
Моя бабушка — невысокая женщина с квадратным лицом и седыми волосами, собранными в жёсткий пучок. Её морщины образуют карту десятилетий, прожитых ею на этой земле. Она одета в консервативное серое платье длиной до колен с массивной золотой брошью на груди. Дополняют образ ожерелье, браслет и фамильное кольцо.
О, и трость, которой она постукивает по полу.
Я всегда знала, что моя бабушка предпочитала больше, моих кузенов и брата, чем меня. Но это первый раз, когда она смотрит на меня с чистым презрением.
— Мама... — мой дядя пытается оттащить её назад, но она отталкивает его и снова ударяет тростью об пол."
"— Как ты смеешь препятствовать нашей мести этой гнилой семье? — спрашивает она с чрезвычайно аристократическим русским акцентом, так же говорила я до того, как пошла в армию, но должна была от него избавится.
Мои плечи опускаются, так же, как и всегда, когда она меня ругает. Я всегда пыталась добиться бабушкиного одобрения, но никогда не получала его, из-за чего мне не хватает уверенности всякий раз, когда я нахожусь перед ней.
Трость с золотой лентой и вороньей головой в её морщинистой руке была проклятием моего существования. Я, чаще всего, ощущала эту трость на своём теле, когда росла.
Иногда достаточно даже того, что она просто постукивает ею по земле, чтобы я начинала нервничать и бояться.
Я дважды сглатываю, прежде чем могу заговорить.
— Кирилл не имеет никакого отношения к нашей мести.
Трость со свистом взмывает в воздух, прежде чем врезаться мне в бок, я вздрагиваю, но не отступаю.
— Так ты теперь переходишь на другую сторону?
— Нет. Но я никому не позволю убить его.
— Ты так защищаешь его! Интересно, как он отреагирует, если узнает, что ты Иванова, — она высокомерно «задирает нос» кверху. — Он и его отец сделали все, что было в их силах, чтобы уничтожить нас.
Ты думаешь он легкомысленно отнесётся к выжившим и тому, что они знают?
— Он не такой, — и я уверена в том, что говорю. Кирилл может быть безжалостным, но он заботится о Карине и Анне. Он не причинил бы вреда детям, независимо от цели или ситуации.
— Саша, — начинает мой дядя. — Ты отрицаешь очевидные вещи, и это будет угрозой не только для твоей жизни, но и для нашей. Мне нужно убить Кирилла, пока он один и беззащитен.
