Мы окружены кровавым снегом, когда он смотрит на меня с самым ужасающим выражением, которое я когда-либо видела.
То, которое говорит, что теперь он мой враг.
Не осознавая этого, я медленно качаю головой.
Я не знала, мысленно повторяю я. Клянусь, я этого не делала. Я бы никогда так не поступила с тобой.
Но это ничего не меняет в его неприветливом взгляде, и в напряжённой челюсти.
И тут до меня доходит: ему не нравится, что я здесь.
Так же быстро, как его глаза открылись, они снова закрываются, такое ощущение, что моё сердце падает на колени от удара.
Вскоре после этого доктор выходит из палаты, и я бросаюсь в его сторону, чуть не сталкиваясь с ним.
— Что происходит? Почему он снова потерял сознание?
— Он не потерял сознание, он заснул, — доктор апатичен и собран, и это напоминает мне манеру речи Кирилла.
Со мной что-то серьёзно не так. Теперь я даже вижу его в других людях.
— С ним все будет в порядке? — спрашивает Виктор.
— Да. Его жизненные показатели почти пришли в норму, и у него нет инфекции.
Мне требуется вся моя сила, чтобы не прислониться к стене от благодарности и облегчения. Но я держу себя в руках.
— Нам нужно доставить его домой самолётом. Сейчас же.
— Я не рекомендую этого делать, — говорит доктор. — Это может усилить нагрузку на его рану. Лучше подождать по крайней мере сорок восемь часов..."
"— У нас нет даже одного часа, — я обрываю его тоном, не допускающим возражений. — У нас есть медицинская бригада, которая будет заботиться о нём во время полёта, так что я уверен, что с ним все будет в порядке.
Виктор, ты все приготовил?
Человек-гора прищуривает глаза и смотрит на меня.
— Если это ещё одна из твоих игр, я клянусь, черт возьми…
— Речь идёт об обеспечении безопасности Босса. Мы с тобой, можем не ладить, но у нас с тобой общая миссия, — я смотрю на него, приподняв вверх подбородок. — Я прошу тебя отложить наши разногласия в сторону и сосредоточиться на этом. После того, как мы доберёмся до Нью-Йорка, ты сможешь делать все, что хочешь.
Он все ещё смотрит на меня с явным подозрением. Виктор никогда не доверял мне, и он не стеснялся высказывать это Кириллу, но я действительно надеюсь, что он видит, что мы здесь на одной волне.
Если мы столкнёмся, у нас не будет способа исправить эту ситуацию.
После почти полной минуты молчаливого созерцания он поворачивается к людям, которых привёл, и коротко приказывает им по-русски подготовить самолёт.
Однако я все ещё не вздыхаю с облегчением.
