Они оба здесь, но их самый близкий друг отсутствует.
Я знаю, потому что я просмотрел толпу ранее, и не было никаких признаков её грёбаного присутствия.
Не то чтобы я ожидал, что она вернётся после того, что она сделала.
Доктор настаивает, что мне нужен покой, поэтому Виктор выгоняет всех, включая Карину и Анну, но с ними он использует более дипломатичные методы.
Как только мы остаёмся только вдвоём, он захлопывает дверь и встаёт рядом со мной, как какой-то падший ангел.
— Ты что, не слышал доктора? — я говорю так, словно постарел на несколько десятилетий.
— Мне нужен отдых. Почти уверен, что это означает, что тебе тоже следует уйти.
Он хмуро смотрит на меня сверху вниз.
— Что произошло после того, как ты уехал? Кто сделал это с тобой?
Интересно.
Когда я проснулся и обнаружил, что нахожусь в Нью-Йорке, я был уверен, что Виктор последовал за мной, спас меня и вернул сюда. Но, согласно его, только что сказанным словам, это было не так.
Был ли тот сон, в котором нежный голос с рыданиями звал меня по имени, был не сном?
— Как много ты знаешь? — спрашиваю я вместо того, чтобы ответить ему.
— Ничего, кроме того, что этот ублюдок Липовский каким-то образом довёз тебя до больницы и позвонил мне оттуда.
Я прищуриваю глаза.
Что это значит? У неё не было причин везти меня в больницу после того, как она привела этих людей устроить на меня засаду.
Мысли, которые мучили меня, когда в меня выстрелили, были не о том, что я потерял свою жизнь, свои амбиции или о том, что я оставляю всех, кто был мне дорог, без защиты.
Это был сам факт того, что она предала меня.
И на один глупый миг я фактически проиграл всю борьбу и сдался перед последствиями этого факта.
Но этот момент закончился. Эта глупая, сентиментальная, абсолютно нелогичная часть меня была убита этими двумя пулями.
— Это он стоит за этим? — Виктор настаивает. — Отдай мне приказ. Все, что угодно.
— Я хочу, чтобы ты вывернул Россию наизнанку. Но найди его.
Он хмурит брови, как будто не расслышал меня правильно.
— Зачем мне это делать? Он вернулся вместе с нами.
Мой рот удивлённо открывается.
— Он... здесь!?
Виктор медленно кивает, все ещё выглядя озадаченным.
В этом нет никакого смысла. Зачем ей сопровождать меня обратно в Нью-Йорк после этого трюка? Если она думает, что сможет одурачить меня, я, блядь, клянусь…
Боль пульсирует в моей груди. Может быть, врачу нужно дать мне больше обезболивающих, чтобы я мог более эффективно справиться с этой ситуацией.
